Виктор

Грета кивнула и, стуча каблучками, метнулась к лифту. А тот со скрежетом повёз её на последний этаж. И пока она отсутствовала, я вытащил из–за пазухи книгу о графине дю Буа. Чисто из любопытства пролистал несколько страниц с красивыми рисунками. А затем неожиданно увлёкся чтением.
И вдруг услышал над головой удивлённый голос Греты:
— Ого, не думала, что тебя интересуют такие книги.
— Иногда почитываю, — смущённо сказал я, отнял взор от страницы и посмотрел на фон Браун. На ней красовался длинный приталенный плащ, перехваченный на поясе широким ремнём.
— Дорогая книжечка, — оценила магичка обложку и качество бумаги. И со смешком добавила: — Если у тебя возникнут финансовые проблемы, то ты можешь легко продать эту книгу маркизе Меццо. Она рьяно увлекается подобным чтивом. Говорят, что она до самой ночи засиживается в местной библиотеке.
— Приму к сведению, сударыня, — кивнул я, сунул том за пазуху и встал со скамеечки. — Пойдёмте?
— Всенепременно.
Мы вышли из башни и обнаружили, что погода ещё немного ухудшилась. Но данный факт нисколечко не напугал фон Браун. Она без колебаний попёрла меня в лес. Уж больно сильно ей хотелось прокачать свои навыки, дабы не так быстро сверзиться с Олимпа, на который её забросила удача в моём симпатичном, чуть нагловатом лице.
Мне пришлось уступить её напору и привести на поляну с дубом. Здесь когда–то создавала портал Вероника. Место, действительно, было укромным. Да и кто сюда сунется, когда вот–вот разверзнутся хляби небесные? В общем, заниматься можно.
И я, дабы не терять понапрасну время, сразу предложил Грете продемонстрировать её самые сложные умения, коими она прокачивала уровень дара.
Девчонка кивнула, встала под дуб с громадной раскидистой кроной. И в тени дерева принялась исполнять пассы руками. А я отошёл чуть в сторону и стал мрачно наблюдать за ней. Нет, техника у неё была и вполне сносная, но ей не хватало скорости движений.
Я прямо так ей и сказал:
— Сударыня, вам бы подтянуть скорость пассов. Не скажу, что вы улитка…
— … Вот и не говори, — мяукнула она и с обидой посмотрела на меня. — Лучше подойди и покажи, как надо.
— Хорошо, — пожал я плечами и подгрёб к слегка запыхавшейся девице. Банальной выносливости ей тоже не хватало. Но об этом я предпочёл не говорить… пока.
Вместо этого я продемонстрировал магичке те же пассы, которые сделала она. Только они у меня заняли гораздо меньше времени. Притом что я сознательно не показал всю свою скорость.
Однако фон Браун всё равно восхищённо вытаращила глазки и протараторила:
— Великолепно! Хочу, хочу, хочу делать пассы так же быстро, как и ты!
— Терпенье и труд — всё перетрут, — философски сказал я с апломбом бывалого ворона и посмотрел на девчонку. — Будете повторять? Только мне придётся прикасаться к вам, дабы направлять ваши руки. Разрешите, сударыня?
— Разрешаю, — милостиво кивнула блондинка и приняла начальную позу.
Я встал подле неё и начал по ходу пассов исправлять кое–какие движения Греты. Мои пальцы прикасались к обнажённой коже её запястий. А порой мне приходилось касаться её плеч, скрытых плащом. И если первоначально она вздрагивала, когда я дотрагивался до неё, то потом Грета более чем адекватно реагировала на меня… более чем… На её щеках появился румянец, а дыхание участилось. Запыхалась? Возможно. Но мне почудилось некое сексуальное напряжение, которое стало разливаться в сыром воздухе. И я уже без всякой на то причины прикасался к ней: к талии, бёдрам…
Однако погода в какой–то миг внесла свои коррективы. По листьям забарабанили первые капли.
И Грета нехотя протянула, прекратив делать пассы:
— Нам надо идти. С минуты на минуту разразится дождь.
— Ага, — каркнул я чуть охрипшим горлом.
Покашлял, прочищая его, а затем отошёл чуть в сторону. И вдруг увидел среди деревьев шалаш из веток. Вполне себе такой крепкий шалаш. Меня тут же в самое темечко поразила одна гениальная мысль. Ведь неспроста же мне был ниспослан этот шалаш! Есть где–то там на небесах Боженька и он заботится обо мне.
Я торопливо указал рукой на шалаш и возбуждённо проговорил:
— Глядите, сударыня. Может, нам в нём переждать непогоду? А дабы скоротать время я могу рассказать вам о магии много чего любопытного. Мне столько всего интересного довелось узнать от своего учителя.
— Ну–у–у… — протянула заколебавшаяся Грета, которая ещё сильнее покраснела. У неё даже ушки стали пунцовыми. — Наверное, нельзя упускать такой шансик. Давай и правда переждём дождь в шалаше.
 
Глава 20. Маркиза Меццо
Конечно, о магии мы так и не поговорили. Зато я показал Грете в довольно просторном шалаше другую магию. В этом мне помогли мой пиджак и плащ девушки. Я постелил их на опавшие листья. И вот на них–то мы и занимались «волшебством» около получаса. Да, соглашусь, так себе результат, но уж больно давно у меня не было секса. Прям, даже как–то стыдно. Но магичке хватило. Она успела достичь «финала», расцарапав крепкими коготками мою спину.
Я улёгся набок подле неё. А она вдруг выдохнула, мило покраснев:
— Отвернись!
— Как скажете, сударыня, — улыбнулся я и повернулся на другой бок.
— И нечего так лыбиться! — возмущённо сказала девушка, зашуршав одеждой. — Это ничего не значит. Просто… просто так сошлись звёзды.
— Замечательно сошлись, — задушевно заметил я и покосился на коническую крышу шалаша. Она была промазана глиной, так что дождь оказался не в силах проникнуть внутрь. Да, нам сильно повезло, что какой–то святой человек сделал шалаш на совесть.
— Больше этого не повторится, — пропыхтела девушка. — Всё, можешь оборачиваться.
Я снова вернулся на прежний бок и увидел, что Грета уже успела скрыть свою наготу одеждой. Хм… без этих тряпок она выглядела лучше.
Но вслух я произнёс совсем другие слова:
— Восхитительно выглядите, сударыня.
— Я знаю, льстец, — хмыкнула она и следом приказала, грозно нахмурив бровки: — Не смей никому говорить о том, что тут произошло.
— Конечно. Я же джентльмен… очень щепетильный джентльмен.
— Надеюсь.
— А всё ли вам понравилось, сударыня? — с улыбкой спросил я, дабы лишний раз смутить девушку. Она так нежно краснела.
Фон Браун и правда — залилась багровой краской и тотчас меня уличила:
— Джентльмены не задают подобных вопросов!
— Тогда я сам резюмирую. Тренировка прошла великолепно во всех смыслах, — ещё шире улыбнулся я и получил в грудную клетку удар крепенького девичьего кулачка.
— Лучше молчи, Виктор! — в притворной ярости прошипела Грета.