Виктор II. Академия
— Беги! Беги, крысёныш! — сотряс воздух ор перевертыша, которого скрыли дома. — Но я снова найду тебя и прольётся кровь! Не жди от меня пощады!
— Да пошёл ты… — прохрипел я и сплюнул бледно-розовую тягучую слюну.
Снова повернул. А потом пробежал ещё пару улиц и вышел на большую овальную площадь. В центре неё стоял испещрённый трещинами главный храм. И к нему хромал аристократ из моей группы. Я устремился за ним. Но, конечно, не догнал. Он первым получил поздравление от декана, стоящего на ступенях, а затем проник внутрь строения.
Ну а я после него вихляющей походкой подошёл к декану и услышал его громкий, раскатистый голос:
— Поздравляю, студент. Ты проявил должную смекалку и магические навыки, раз добрался до храма за отведённое время.
— Благодарю, сударь, — вяло промычал я и миновал его.
Внутри здания меня ждали преподаватели и портал. Я незамедлительно прошёл сквозь него и оказался в подвале башни.
Тут ко мне подошёл розовощёкий старшекурсник и спросил:
— Ты ранен?
— Ерунда, — отмахнулся я и натянул на физиономию беспечную улыбку.
— Точно? — не поверил парень, окинув меня скептическим взором.
Да, выглядел я неважно. Обожжённые слизью пальцы были в засохшей крови, а на лбу красовалась здоровенная шишка. Мне даже дышать приходилось через раз из-за побаливающих рёбер.
Но я с трудом выпрямил спину и заверил анималиста:
— Точно. Я всегда так выгляжу.
— Дело твоё, — пожал тот плечами. — Тогда сдавай казённые вещи.
Я снял браслет, амулет, передал их парню и сконфуженно сказал:
— А фляжкой и ножом теперь пауки будут пользоваться.
— Ясно. Фамилия?
— Чья? Паука? Шучу, шучу. Полянский.
— Я передам декану, что ты лишился части вещей, принадлежащих академии. Тебя не накажут, но впредь постарайся ничего не терять, — строго выдал анималист и отошёл к другим старшекурсникам. Они стояли возле стены и шушукались, порой оглашая подвал приглушённым смехом.
Я покосился на них и принялся подниматься по каменным ступеням лестницы. Конечно, мне стоило бы заглянуть в лазарет, но моё тело до сих пор украшали синяки и почти затянувшиеся царапины с прошлого раза, когда я бегал под землёй. У той же Берты могут возникнуть вопросы, поэтому я решил отправиться в свою комнату. Авось до следующей полевой тренировки всё затянется само собой. У меня же не было переломов или трещин в костях. А всё остальное — ерунда, заживёт.
Но прежде чем пойти в своё логово, я всё-таки решил заглянуть в лазарет. Но не ради себя, а дабы узнать о состоянии Меццо.
Однако я не добрался до неё. На первом этаже мне довелось встретиться с осунувшимся Васькой. Однако при виде меня его лицо озарила радостная щербатая улыбка.
— Клянусь всеми штормами, живой! — выдохнул он, сверкая глазёнками.
— Угу, — угукнул я и искренне поблагодарил парня: — Спасибо, что отвлёк жуков.
— Пустяки, — выдал крепыш с той скромностью, что паче гордыни. — Главное, что всё было не зря. Я после того, как получил медпомощь, справился о здоровье маркизы Меццо у господина Перова. И он сказал, что её жизни ничего не угрожает.
— Фух-х-х. Хорошая новость, — облегчённо выдохнул я и поковылял в сторону лестницы.
Васька двинулся за мной и сочувственно произнёс:
— Сильно маркиза твою душу бередит? Насколько по двенадцатибальной шкале?
— Ты знаешь, что любопытство кошку сгубило? — мрачно выдал я, топая по ступеням.
— Дык я же помочь хочу. Слыхал, что клин клином вышибают? Приглядись к ровне, к простолюдинкам. У нас на курсе есть такие сдобные, сочные девицы. Груди, как пушки. А какая корма у той же Лисицыной? — парень мечтательно закатил глаза и даже причмокнул.
Я искоса глянул на этого лохматого купидона и лишь усмехнулся. А он продолжил восхвалять простолюдинок с нашего курса. И он не заткнулся даже в общем душе, где мы смывали кровь, пот и грязь.
Благо, что после помывки Васька утопал в комнату. И я смог спокойно нырнуть в своё логово, без сил повалиться на кровать и мгновенно вырубиться.
Остаток вечера и ночь промелькнули, как одно мгновение. А наутро я разлепил глаза и понял, что у меня болит каждая косточка, каждый мускул и сухожилие. Меня будто долго и упорно били палками, а затем спустили кубарем по склону самой высокой горы.
Всё же я нашёл в себе силы встать с кровати и начать делать разминку. Она должна была помочь.
И правда — спустя четверть часа моё тело уже не так сильно досаждало мне. Я даже сумел посетить душевую, а потом вместе с Васькой отправиться в столовую. Там мне довелось увидеть Пашку. Я вздрогнул, заметив его. А он преспокойно сидел за столиком и уплетал чечевичный суп с копчёностями.
Но вот Ёж увидел нас с Васькой, помахал рукой и гаркнул:
— Как возьмёте еду, так сразу идите сюда!
— Хорошо! — выдал я.
Пашка вроде был настоящим, а не перевертышем. Всё-таки довольно легко отличить человека, с которым ты часто общаешься от его клона. Тембр голоса, мимика и прочие детали так просто не скопировать. Поэтому я без страха уселся за стол Ежа, после того, как вместе с Васькой взял на раздаче завтрак.
Крепыш сразу же обратил внимание на то, что левое ухо Пашки лишилось своей верхней половины:
— Это кто тебя так?
— Птицы эти бесовские… Одна тяпнула, — досадливо проговорил здоровяк, шустро орудуя столовой ложкой, которая в его лапище выглядела чайной. — Да ладно, ничего страшного. Накоплю на целителя. Он мне новое вырастит.
— Дороговато будет стоить, — заметил Васька, тоже принявшись хлебать суп. — Помнится, как-то раз моего знакомцу нос выращивали. Было это в те времена, когда я изволил матросничать…
Крепыш начал рассказывать очередную свою историю.
А я стал молча вкушать завтрак и внимательно оглядывать гудящую столовую. К сожалению, Шарль и Громов оказались живы-здоровы. А вот Меццо я не нашёл. Хм, наверное, она до сих пор в лазарете. А вот где Грета? Её в столовой тоже не оказалось. Неужели погибла? Я мигом занервничал и даже сладкий чай вдруг начал горчить. Сердце же принялось стучать чаще обычного…
И тут вдруг все разговоры перекрыли ожившие колонки. Помимо коридора, они еще и в столовой висели, и даже в библиотеке.
— Кхам… Кхам… — покашлял из них знакомый мужской голос. — Господа студенты, с вами говорит декан факультета анималистики. Прослушайте короткое сообщение. По итогам второй полевой тренировки из девяносто шести студентов-первокурсников тридцать два оказались легкоранеными, двадцать два — получили раны средней тяжести, десять — были тяжело ранены, а четверо — скончались. Мы всем преподавательским коллективом скорбим о них. Но напоминаю, что Академия имени Николая Шилле никого силком не держит в своих стенах. Вы вольны подать документы на отчисление в любой момент, — в этом месте декан, как и в прошлый раз, взял небольшую паузу, а затем продолжил: — А теперь пришла пора огласить список тех студентов, которые справились с тренировкой лучше всех, и тех, кто оказался хуже прочих. Итак, начну с последних. По минус три балла получили…