ТЫ ИЯ (СИ)
Когда солнце садится, включают подсветку. Атмосфера становится сказочной. Мы вчетвером, вместе с Аней и детьми танцуем. Я б не стала, но сын влез на небольшой подиум, и сказал, что хочет, чтоб с ним также как с дядей Егором. Чудесно, что скажешь, Егоры разводят меня — как хотят.
Домой возвращаемся ближе к ночи, уставшие, но все безумно счастливые. Сказать бы, что дети больше всех рады, но нет. Наши с Аней моськи чуть не лопнут, всю дорогу до дома хохочем как ненормальные. Ариша уснула, положила голову Ане на колени. Егоры же снисходительно на нас поглядывают, изредка комментируя.
Поднять в квартиру спящую принцессу, вызывается Егор, еще бы, зря джентльмена что — ли в нем взращивала. После уходит, сказав, что завтра рано вставать, отдохнул теперь за работу. Сказать, что расстроена я не могу, скорее он меня избавил от необходимости выдумывать повод.
Вечер заканчивается идеально, в компании сына, кто из нас уснул раньше даже сложно сказать.
Глава 26
Отдых определенно идет всем на пользу. В понедельник, не смотря на то, что тело чувствует усталость, подъем дается легко. Принятие душа, приготовление завтрака, сборы, все проходит незаметно, без лишней потери энергии. Когда ухожу, Егор еще спит, целую его и оставляю нашу стандартную коротенькую записку с пожеланиями на день и словами о том, как сильно я его люблю, на ней два имбирных пряника. Один сыну, второй он отдаст Арише. Как — то так вышло, что благодаря этим запискам у Егора появилась желание научиться читать, еще пару лет назад. С тех пор это стало ритуалом.
Понедельник на работе — всегда море эмоций. Эмоций, от которых я стараюсь оградить себя. Кожей их чувствую. Рабочий день начинается с незапланированного визита представителей, одной из наших крупнейших строительных компаний. Погружаясь в работу, не замечаю, стараюсь не замечать всеобщего переполоха, однако когда в кабинет заходят заплаканные Олеся с Кариной игнорировать становится невозможным, извинившись перед мужчинами, узнаю у коллег что случилось, хотя и так понятно в ком причина, стоит только уточнить предмет недовольства.
— Можно у вас попросить об одолжении? — произношу с милой улыбкой. Главная причина, по которой со мной общаются те люди, которые не общаются с моими коллегами — я не наезжаю. Слишком сладко заливать не умею, но общаться по — человечески не помешает никому. По себе знаю, неприятно, когда для тебя вопрос «горящий», а люди, от которых зависит его решение, к тебе относятся отстраненно, а то и высокомерно.
— Ия Игоревна, Вы можете просить о многом, — заверяет главный юрист компании, — Я лично прослежу за процессом выполнения.
— Нужно с физических лиц собрать заявления по установленной форме. Разрешения на смс — информирование. Кндшку я дам, могу на бумаге распечатать, — мужчины кивают, соглашаясь.
— Единственное, нужно много и желательно к вечеру. Тысячи полторы.
— Сделаем, — по тону понятно, проблемы никакой не видят.
— Для заполнения ИННки нужны, номера телефонов и ФИО, — уточняю.
— И всё? Так вы сами можете их составить, — посмеивается второй.
— К сожалению, вы переоцениваете наши возможности. С номерами телефонов дела обстоят не так хорошо, — обычно так и есть, приходя люди думают, что знаем мы всё и даже больше.
— Сейчас бухгалтеру наберу, она нам свод данных сделает, мужики заполнят.
— Давайте ИНН с данными я сама вам выгружу, скажите только, на каких организациях работники числятся.
— А ты говорил не надо всех официально устраивать, — подшучивают друг над другом, толкая плечом, — Видишь как оно удобно. Всё у налоговой есть, — смеется.
— Вы вообще уникальные, — качаю головой с улыбкой.
— Так спокойнее. Помню, как Вы потаскали Иванова пару лет назад, похудел килограмм на тридцать, проще сразу заплатить.
— Я не специально, — единственное, что могу в свое оправдание сказать. Мужчины смеются.
В пять часов вечера стою с огромной стопкой бумаг в приемной у Юрьева, постучать варианта нет, только локтем. Захожу и оставляю на краю стола документы. Он немного растерян. Не ожидал.
— Здесь две тысячи согласий. Не нужно орать на моих коллег, информацию можно донести спокойной речью.
— Спокойной речью вы телитесь неизвестно сколько. А так смотри, как быстро сработали. Нельзя сразу было так?
— Сразу было семьсот, и все представлены в срок, — говорю равнодушно, этот человек на редкость мне не приятен.
— Не переломились помочь коллегам, — произносит с сарказмом, откидываясь на кресло. Резко разворачиваюсь и быстрым шагом, насколько позволяет обувь, выхожу. Как же можно быть таким… засранцем.
Оставшийся час проходит спокойно, никто не трогает. На лбу походу написано «трогать не стоит». Ровно в шесть телефон начинает звонить.
— Выходи уже давай, все уже разошлись, — в трубке раздается веселый голос Егора, я поднимаю голову, мои все сидят по местам.
— Не все.
— Не нуди, двадцать восемь человек уже вышло, — продолжает, — Вот, еще человек пятнадцать на выходе. Давай, шевели ножками, всё кофе выпьют, салаты съедят, а меня сожрет мой желудок. На твоей совести будет.
Ну что после этого скажешь, надо встать и идти. Совесть свою надо оберегать. Ужин проходит весело, но постоянно смотрю на часы.
— Утром еще спал, когда уходила, — уточняю.
— Страхи так и не отпускают? — спрашивает серьезно.
— Не так как раньше, скорее сильная привязанность, нежели страх, — говорю, начиная натирать пальцы левой руки. Нервоз в последнее время усиливается.
— Поехали отвезу домой, — Егор делает знак официанту, тот сразу понимают, что от него требуется, — Если хотите погуляем вечером вместе. Если нет, то можно завтра. В пятницу я улетаю. Вы когда в Питер?
Вопрос незначительный, но мне уже хочется лоб себе разодрать. Если магний пропью как — то поможет? Что — что, а медицина точно не мое.
— В конце месяца прилетим, на выходных. Весной в этом году не получилось. Виталия Викторовича просила прибраться, — внутри все сжимается, кости трещат.
— Скажи мне заранее, не хочу упустить момент. С этой программной могу быть неизвестно где.
Вечер проходит чудесно, по итогу мы все — таки выбираемся на вечернюю совместную прогулку. Ловлю себя на мысли, что мне таких моментов не хватает. Правда хотела бы я их с другим человеком.
А он бы Ия — не хотел.
Дни пролетают один за одним, поймать нереально. Главное стараться наполнить их счастьем, а не печалью. В четверг, пока Егор ужинает, приходится доделывать дома аналитическую. Ощущение, что что — то не так не покидает.
Смотрю на сына поверх монитора, грустный. В любой ситуации приоритет у него наивысший. Убираю ноутбук и сажусь рядом.
— Если не вкусно — можешь не есть, — глажу своего малыша по спине. Каким бы не был смышленым, всё равно еще такой маленький и уязвимый.
— Я не из — за этого. Вкусно, но я не хочу, — произносит негромко.
— Поешь, как захочешь, — то время, когда срывало крышу за каждый его грамм, прошло.
Мой зайка кивает и опускает голову, разглядывает свои ноги.
— Ты освободился? Пошли пообнимаемся, если ты не против. Я очень соскучилась, — не заставляю, скорее прошу.
Егор снова кивает и поднимается вслед за мной. В гостиной забирается ко мне на колени, крепко обнимает, положив голову на плечо. Бесценные моменты, честное слово. Передать, насколько сильно я его люблю, невозможно. Чокнутая мамашка, это про меня.
— Хочешь поговорим? — спрашиваю перебирая его волосы.
Егор качает головой, мол, нет.
— Как скажешь. Захочется — можешь ночью разбуди, — целую макушку.
Так и сидим, я его глажу, он сопит мне в плечо. В какой — то момент вздыхает, так протяжно, что сердце щемит.
— Мам, а дружба настоящая бывает? — грусть в голосе Егора можно потрогать, будто повисла в воздухе после его слов.
— Конечно, родной. Даже не сомневайся, — немного отстраняюсь и заглядываю сыну в глаза. Плачет он редко, только в особых случаях, сейчас же его глаза слезятся. Маленький мой.