Далекие друзья

— Ну и чем же ему так активно не понравился именно я? — Пытался понять чародей, ничуть не сомневаясь, что глаза животного…А животного ли? В общем, взгляд слона пылал целенаправленной ненавистью. А ведь еще в его родном мире обладатели хоботов и бивней считались одними из самых умных обитателей Земли, способных научиться считать и рисовать…И в то же время самых злопамятных. Не раз бывало, что могучие исполины убивали людей, которые лет пятнадцать назад обидели тогда еще маленького и беспомощного слоненка или вообще кого-то из его друзей, легко отличая одного человека от другого и навеки запоминая своего врага. У этого же элефанта объем черепной коробки, сравнимой по размеру с автомобилем, позволял спрятать внутри воистину огромный мозг, возможно обгоняющий по продуктивности аналогичный орган представителей вида Хомо Сапиенс просто из-за размеров. Олег бы ничуть не удивился, узнай он, что подобное существо может говорить…Или писать, если уж строение глотки для членораздельной речи подходит плоховато. А то и активно изучать какие-нибудь сложные науки и магические дисциплины, не довольствуясь одними лишь врожденными волшебными свойствами, у подобной туши явно имеющимися. Иначе бы она под тяжестью собственного веса сдохла, как кит на берегу. — Смотрит он ведь именно на меня, а не на дракона, хотя казалось бы, высший хищник, способный этого самого слона или его сородичей в один присест сожрать, должен прилично обеспокоить существо, привыкшее быть самым большим и сильным. Святослав со Стефаном, которые сидят на соседних головах, ни малейшего внимания тоже не удостаиваются…
Внезапная вспышка озарения, накрывшая оракула-самоучку, расставила все по своим местам. Словно вживую он увидел поместье какого-то богатого аристократа, фактически являющегося миниатюрным дворцом со всеми полагающимися структурами: гаремом, кухней, казармами стражи, жилыми и рабочими помещениями, складами драгоценных сокровищ и обыденного хлама, а еще воистину огромной конюшней, где помимо лошадей, верблюдов, верховых быков и прочей относительно мелкой живности обитало также небольшое стадо волшебных слонов. Они были не то чтобы ручными или дрессированными…Скорее уж заключившими соглашение о вступлении в конфедерацию из нескольких различающихся между собой групп довольно могущественных существ, далеко не все из которых являлись людьми или хотя бы гуманоидами. И глава этого объединения пытался бороться за свой дом так долго, как только мог, с использованием всех имеющихся ресурсов, включая и элефантов, привыкших к исполнению роли высокомобильной артиллерии, способной и в ближнем бою постоять за себя. И нарвался в ответ на прицельный артиллерийский обстрел, сначала просадивший щиты, а потом начавший крушить здания и рвать защитников в клочья. Буравящий Олега неприязненным взглядом слон смог различить, с какого именно воздушного судна прилетели зачарованные снаряды, прошедшие через могучие защитные барьеры и выпотрошившие острыми как бритва осколками парочку его братьев и их престарелую мать. Несмотря на вспышки, выдаваемые орудием на его спине, сумел различить название судна и запомнил его. Потом, уже после боя, нашел человека, который мог бы перевести его на понятный элефанту язык. И еще одного, прямо здесь на площади указавшего уже конкретно на хозяина и капитана данного судна. Впрочем, артиллеристов с него могучий исполин тоже искренне ненавидел и желал найти чтобы растоптать — но меньше, чем Олега, назначенного главным врагом. Осуществлению мести же мешало в данный момент лишь здравомыслие слона, прекрасно осознающего ситуацию и понимающего, что здесь и сейчас он со своими союзниками находится в очень невыгодном положении, а потому они все могут оказаться убитыми, если дать волю чувствам. И их семьи тоже. А хоть какой-то результат от нападения отнюдь не гарантирован, несмотря на всю мощь способного двигаться немыслимо быстро для своей массы четвероногого гиганта и его орудие, способное с одного выстрела разрушить большой крепкий дом, находящийся за пару-тройку километров от этой площади.
— У меня появился новый враг, смертельный враг, ненависть которого не угаснет до конца его жизни, — констатировал мысленно Олег, отводя в сторону взгляд и тем проигрывая этот безмолвный поединок. Прямо сейчас он ощущал, как его зачерствевшая было в этом мире совесть вновь начинает покусывать своего хозяина. Мотивы слона он понимал прекрасно и находил их…Справедливыми. Более-менее. В достаточной мере, дабы чародей признавал полное право этого хоботного на месть. Сам бы в подобной ситуации чувствовал себя схожим образом и разрабатывал детальные планы возмездия в те минуты, когда мог бы бороться с болью утрат и лютым бешенством. А кроме того без всяких скидок разумные элефанты, сотрудничающие с местными людьми, несли исчезающе мало ответственности за работорговлю или не слишком удачный политический выбор правителя. Деликатесов они не жрали, в предметах роскоши не нуждались, азартными играми или кровожадностью не страдали. Зачарованная попона, исполняющая функции доспеха и орудия на спине, которые периодически приходилось использовать в бою, нравились им примерно так же, как самого чародея «радовала» необходимость регулярно воевать за чужие интересы. И если бы не насущная необходимость кооперироваться с одними представителями человечества, дабы другие представители человечества четвероногих гигантов не перевели в раздел алхимических ингредиентов и банального шашлыка, то обладатели бивней и хоботов были бы счастливы пастись себе в дикой природе, не зная никаких забот. Хищников, способных представлять угрозу взрослому существу данного вида, а тем более их стаду, ни один нормальный наземный биоценоз породить был просто не в состоянии. — Враг умный и деятельный, мы тут всего ничего, а он уже нашел уже какого-то хорошо информированного типа, успевшего разнюхать кто есть кто среди капитанов русских воздушных кораблей и смог убедить того сотрудничать…Остается лишь порадоваться, что вряд ли этот мой враг когда-нибудь сумеет слиться с толпой, дабы подобраться незамеченным на расстояние удара или незаметно проникнуть в мое жилище…Да и с путешествиями, необходимыми для преследования, будет проблема, ибо трудновато слону, пусть даже волшебному и куда более умному, чем большинство людей, пересекать границы иначе, как в клетке зоопарка…
Постаравшись выбросить из головы неприятные мысли и отвлечься от мук совести, Олег перевел свой взгляд на то немногое, что примиряло его с нападением на чужую страну и чужой город. Делегацию взбунтовавшихся рабов, держащуюся у левого края площади. Мужчины и немногочисленные женщины, сумевшие отстоять свое право предстать перед захватившим город архимагистром, могли очень сильно отличаться между собой по внешнему виду и одежде, тем более большая её часть лишь день назад явно принадлежала кому-то другому, однако имелась у них и одна общая черта. Худоба, граничащая с болезненностью. Живую собственность кормили в достаточной мере, дабы она могла выполнять свои обязанности и не больше — видимо это было просто невыгодно. Почти наверняка имелись исключения вроде домашних слуг, которые жили лучше большинства свободных людей, но обитатели богатых поместий либо не присоединились к восставшим, либо тупо не попали в число наиболее авторитетных и боевитых представителей собственного социального слоя. И никого слишком старого на левой стороне площади не имелось, ну вот вообще ни одного человека с видимыми следами возрастной дряхлости, хотя ранняя седина и порядком пошатнувшееся здоровье нашлись бы у многих. Олег подозревал, что знает, куда в этом году девались все те рабы, кому на его родине назначалась бы пенсия по старости или инвалидности. Алтари чернокнижников, местных или проживающих в соседней великой державе…Либо трюмы кораблей османов-работорговцев, регулярно наведывающихся к своим друзьям и продающих пока еще живых людей на корм вампирам. Нет, он был бы счастлив ошибиться, но не верил в такое везение. Снятие ментальных ограничений вылилось в резню, которая унесла жизни многих невольников…Возможно каждого второго, возможно потерь насчитывалось даже больше. Но оставшихся все равно хватило, чтобы захватить контроль над несколькими самыми бедными кварталами и шахтой. Точных чисел не знал, наверное, никто, но минимум десяток тысяч союзников, готовых драться до последней капли крови, у русского воздушного флота сейчас имелось. И в несколько раз больше противников, представители которых на площадь явились при полном параде, то есть с лучшим своим оружием.