Следуя правилам
Полминуты мы оба молчали, но потом он улыбнулся мне и меня прорвало:
— Почему ты не раскрыл себя? К чему все это?
— Я хотел было рассказать тебе в ту самую ночь, но, ладно, это было забавно. И потом, после секса это выглядело бы не по-джентельменски.
Господи, какое самодовольство! Мне захотелось его заколоть его же ручкой.
— Не бойся прослыть не джентльменом после того, как ты буквально вышвырнул меня из своей квартиры.
— Это был бонус.
Он откинулся на кресло, а я отчаянно пыталась остроумно ответить, используя силу моего мозга. Подошла официантка и осторожно поставила еду и воду на стол. Дилан поблагодарил ее, пока я смотрела на него.
— Я не покупала ее.
— Покупала что? — спросил он, разламывая палочки.
— Это что? Было просто странным совпадением? Просто так получилось, что ты привел к себе домой женщину, которая критикует твою книгу? Я бы назвало это дерьмом! Ты спланировал это все, не так ли?
— Интересная мысль. — Он подхватил палочками рис. — И ответ — нет!
— Что это значит? Хватит есть и объясни, пожалуйста!
— Какая командирша! Послушай. Я знал, что Адриан пригласил кого-то из «Трибьюн», так что я подумал, как было бы здорово, если автор, который чернил мою книгу, тоже смог прийти. Мне было ужасно интересно посмотреть, кто это.
— И ты как бы не знал, что это я? — Я схватила стакан и налила себе воды. Мой рот, казалось, был наполнен ватой.
— Ну, Девушка из Глазго — это анонимный автор, а ты поведала, что ты — журналист… Честно говоря, я думал, что это твоя подруга Керри, и не поверил во всю эту историю с финансами. Она не совсем типичный представитель этой профессии.
Звучит правдоподобно.
— Что касается приглашения домой, веришь или нет, я пригласил тебя, потому что ты мне понравилась. Если бы ТЫ не согласилась, я был бы в пролете!
Мне даже не хотелось есть, но я на автомате ела курицу, которую он заказал для меня.
— Итак, почему я здесь, Дилан? Понятно, что ты злишься, что плохая девочка назвала тебя дерьмом, но я не откажусь ни от единого слова, написанного мной. Тебе нужно нарастить толстую кожу. Надеюсь, ты не преследуешь каждого своего критика?
Он глотнул пива, равнодушно игнорируя на мою ремарку.
— Я не злюсь. Может, всего лишь раздражен, как и любой писатель на моем месте? Но я не злюсь. Мне просто любопытно. Твоя колонка не угрожает мне ничем. Этой книгой я заработал на свой стиль жизни. Купил дорогую ручку, инвестировал в бизнес, который приносит мне удовольствие, и у меня есть классная квартира. Ты же помнишь мою квартиру, Кэт?
Я помню. Помню ванильный запах и до сих пор чувствую ковер под коленями и…
НЕ НАПОМИНАЙ ДАЛЬШЕ, МОЗГ! ХВАТИТ! ВЫБРОСЬ ИЗ ГОЛОВЫ!
Я отпила еще немного воды, стараясь сохранить самообладание.
— Господи, ты просто конченый эгоист! Но, по крайней мере, мне будет о чем написать на этой неделе. Как ты находишь: «Самовлюбленный автор обманом заманил журналистку в постель?»
Он рассмеялся. Но у меня подкралось подозрение, что он смеется НАДО мной!
— Это было бы забавно, Кэт, но я подумываю о чем-то вроде: «Журналистка, полная злобы, приносит публичное извинение привлекательному писателю с классной прической». Видишь, ты нарушила правило № 6 и все еще продолжаешь обвинять мою книгу в том, что не можешь встретить нормального молодого человека.
Я перестала искать способы покалечить Дилана и постаралась вспомнить правило № 6. Ничего. Стой, я только дошла до № 4. И почему не прочла всю книгу сразу перед тем, как начать писать колонку?
— Я еще не дошла до правила № 6, — выдала я. — Не знаю, о чем там речь.
— Правило № 6 — «Не иди в постель с ним на первом свидании», — ответил он, пронзая мясо своей вилкой, и показывая мне, чтобы я присоединилась. — Ты должна попробовать эту говядину — необыкновенно вкусно!
— Но это относится только к свиданиям. А мы с тобой не были на свидании.
— Неважно. Основная идея твоей колонки в том, что ты не нарушаешь правил. А ты — нарушила. Игра окончена.
— Слушай, чего ты хочешь, а?
Без колебаний он ответил:
— Я хочу сделку. У тебя же будет свидание, так?
— Так, но что…
— И ты следуешь правилам?
— Да, но…
— Отлично! Сделка следующая: ты продолжаешь следовать правилам до конца книги, но только честно. Так, как написано. И для того, чтобы продемонстрировать, что я не плохой малый, буду лично помогать тебе… Ну, как «гуру свиданий». Ты получишь своего парня, а я получу публичные извинения за дискредитацию моей книги.
— Но может и не быть другого свидания… А что, если он не захочет меня больше видеть? — спросила я, думая, что это и в самом деле возможно. Свидание было два дня назад и теперь он растворился на юге.
— Если ты будешь делать то, что я скажу, прости, что книга тебе скажет, он захочет. И ты — секси! Он обязательно пригласит тебя еще.
— Даже не пытайся льстить мне. Не сработает!
— Сработает!
— И что ты желаешь получить от всего этого? — дерзко спросила я.
Он положил в рот еще один кусок мяса.
— Что ж, удовольствие от доказательства моей правоты. Ну, что ты думаешь? Собственно, ты либо соглашаешься, либо я расскажу твоему редактору, твоим читателям и всем в Твиттере, что у тебя был страстный секс на одну ночь и что тебе больше верить нельзя!
— Ты хочешь меня опозорить? Серьезно?
— Успокойся, девочка! Не будь смешной! Что я хочу, так это опозорить тебя в мире журналистов, а это хуже. Кажется, у тебя куча подписчиков, но никто не хочет читать журналиста, который дурит их…
— Поэтому мы и писатели, — не согласилась я.
— Пожалуйста, не перебивай. В любом случае, как только я объявлю им, что ты сделала, твои верные читатели узнают, что ты — лгунья. Помнишь Джулиан Бауэрс?
Этот мерзкий манипулятор был прав. Я, конечно, помнила Джулиан Бауэрс. Она была популярным журналистом, пишущим о здоровье для журнала Hey! которая придерживалась диеты Аткинса специально для своей колонки и была чрезвычайно популярна. Каждую неделю она клялась тысячам своих читателей, что диета — просто ерунда, пока не была сфотографирована ужинающей в Prezzo пастой таглиателла, свисающей из ее рта. Эта фотография появилась в интернете, и Джулиан была уничтожена. Никто теперь не знает, где она работает по сей день. Я не могу поверить, что спавший со мной «Знающий Парень» может быть моим уничтожителем, ведь он так похож на мою «пасту таглиателлу».
— Окей, я согласна, — нехотя согласилась я. А у меня был выбор? — Но я хочу, чтобы ты знал: ты — лживая задница!