Долгая ночь
Не отменить.
Не вернуться.
Не переделать.
Дорога вьётся дальше, и ты делаешь шаг. И ещё один, и ещё, и ещё, и однажды — если будешь достаточно смел, — ты бежишь среди звёзд, чтобы поймать своё завтра и свою судьбу.
— Наверное, он ей выл, — вдруг сказал Арден, и лицо его одеревенело. — Конрад, твоей Трис.
Я пожала плечами. Мне не хотелось говорить о них.
— Так не должно быть. Пара — это не сумасшествие, и эта связь не должна… вот так. Ты не перестанешь быть собой, если почуешь меня.
Я вцепилась в артефакт и покачала головой. Всё это хорошо на словах; всё это просто, пока не о тебе.
Арден вздохнул, а потом вдруг улыбнулся:
— Когда оракул сказала, что я найду тебя в Амрау, родители страшно поругались.
Я нахмурилась.
— Потому что Амрау — дыра, и тебе не подходит провинциальная девица?
— Тьфу на тебя, — фыркнул Арден и нежно щёлкнул меня по лбу. — Дурашка. Отец говорил, что мы должны немедленно поехать в Амрау. А мама — что ноги её там не будет, а мне стоит поехать куда-нибудь на юг и не возвращаться никогда.
Я скривилась:
— Не сумасшествие, говоришь?
— Ну… вряд ли большее, чем другие.
Глава 72Артефакт Трис бросила в лесу: то ли специально выкинула, то ли просто забыла забрать. За ним отправили лис, и уже поздним вечером они вернулись обратно с большим цинковым коробом, заполненным смесью мелкого песка и каменной соли.
Я ожидала, что мастер Ламба вновь вспомнит о секретности, и исследовать артефакт будут в тишине и за закрытыми дверями. Но меня всё-таки пригласили: утром, когда на небе ещё не загорелось и следа позднего зимнего рассвета, в комнате зазвенел телефон.
— Слушаю, — отрывисто гавкнул Арден в трубку, даже, кажется, не открыв глаз.
Я попыталась закопаться глубже в одеяло и под шумок заползти на нагретую половину кровати, но Арден безжалостно выдернул из-под меня подушку и протянул телефон.
— Если вас не затруднит, — мелодично сказала трубка совершенно бодрым голосом Долы, ассистентки мастер Ламбы, — мы будем рады видеть вас в лаборатории.
Кажется, я оделась даже быстрее, чем проснулась, а пуговки на рукавах рубашки застёгивала уже в лифте.
В лаборатории был полный свет и толпа, — судя по виду некоторых из собравшихся и количеству круглых кофейных пятен на чертежах, у артефакторов Волчьей Службы выдалась насыщенная ночь.
— Поразительно, — восхищался мастер Ламба, вывешивая на огромную доску увеличенный снимок одного из узлов, — просто потрясающая вещь!.. Только посмотрите на соотношение Бразеля в квадрате 4–6!..
Он подскакивал на месте, забавно перепрыгивая с ноги на ногу, и от этого длинные полы мятого пиджака хлопали его по коленям. Пенсне с множеством линз трепыхало ими, как стрекозиными крылышками.
Артефакт лежал в центре стола, бережно разобранный по схеме. Нашли его, видимо, в грязи и разбитым: вокруг корпуса выстроилась батарея растворителей, щёток и салфеток, а рядом с раскрошенным рутиловым кварцем лежал в качестве образца другой, целый и незначительно хуже качеством.
Наверное, нагревшись, он протопил собой снег.
Артефакт был похож — и одновременно не похож на мой. Медный круг, с заключённой в стекло ртутью в центре; но часть камней заменена другими, и знаки иные, чем у меня. Сделан он был аккуратно и точно, и вместе с тем с явными ученическими ошибками, вроде криво выполненной ободковой закрепки. Все они на схеме были безжалостно обведены красным маркером.
С другой стороны, обработка самих камней была точнейшая, и сами камни отобраны со знанием дела: ничего гретого, ничего тонированного, ничего леченого, и даже бирюза — натуральная, что огромная редкость даже в профессиональных мастерских.
— Такое ощущение, что материалы готовил один человек, а собирал артефакт другой, — шёпотом сказала я Доле, которая невозмутимо варила на крошечной конфорке целую кастрюлю кофе.
— Так и есть, — она тряхнула головой, — подождите немного. Как только придёт Летлима, начнётся брифинг. Сделать вам?..
— Да, спасибо.
Она столовским черпаком плюхнула в кружку кофе и протянула её мне.
Летлима задержалась: новости застали её во время утреннего собрания с безопасниками, и она вышла с него жёсткая и недовольная. На ней был ярко-оранжевый, режущий глаз брючный костюм и жёлтая рубашка, а знак VI она вставила серьгой в ухо; сопровождавший её мастер Дюме смотрелся на её фоне бледной серой тенью, и только посох с каменьями немного разбавлял эту дисгармонию.
Наконец, все расселись, — кто-то на стульях или продавленном диване, а кто-то прямо на полу, — мастер откашлялся и жестом фокусника развернул на доске чертёж.
— Поразительно!..
Этот, новый, артефакт Ламба язвительно назвал «версией 2.0»; он был «совершенно потрясающий» и «удивительный», и в восторгах мастера было что-то от восторга энтомолога, обнаружившего на себе укус смертельно опасной дряни.
Техническая, вводная, часть оказалась довольно скомканной: я едва успевала отслеживать мысль в бесконечных кузнечиковых скачках мастера. Относительно моего варианта артефакт претерпел серьёзные изменения, а ещё больше изменились сопровождающие его слова; Трис поила его кровью, прося забрать не только запах и судьбу, но следы, и дорогу, и способность быть узнанной, и самую тень, отбрасываемую на толстый план.
— Я верно понимаю, — холодно спросила Летлима, — что по городу ходят сейчас люди, и их не просто не могут найти лисы, их не задержат, даже если они будут плясать голыми на ступенях храма?
— Именно! — воодушевлённо закивал мастер Ламба. — Потрясающая разработка! Неудивительно, что ваши сыщики плюхнулись в такую лужу!..
Сыщики, кажется, вовсе не были от этого в восторге. Настроение в лаборатории сделалось мрачным, и пожилая лиса с россыпью цветных нашивок на мундире недовольно цокнула языком.
— Он действительно был виден нечётко, — вставил вдруг Арден. — Тогда, в переулке. Я почуял некую… странность, но если бы я не бегал за ним до этого по столице…
— Этого не было в рапорте, — вставила, нахмурившись, лиса.
— Было, — Арден вздёрнул нос. — Я описал всё точно. Я выглянул за угол и никого не увидел. Принюхался, но странность так и висела в воздухе. Прошёл дальше, и в меня влетел взрыватель, я едва успел его закуклить, и потом приходилось бить площадными.
— Но я его видела, — тихо возразила я, и всё равно все обернулись ко мне. Сидеть в перекрестье взглядов было неуютно и странно, как будто я снова на отборе в школьный спектакль и забыла слова. — Я его видела, он был… обычный. И Арден, ты же вцепился ему в руку, как бы ты мог…