Долгая ночь
У меня отчаянно дрожали руки, но стоило коснуться инструментов, и панический мандраж отступил. Я всадила в турмалин чары; расстелила на мосту шарф, ссыпала гранат на край и криво-косо вычертила знаки; губы будто сами вспомнили слова, которыми Арден создал огурец с глазами, и заковали ими бусины в шары ледяной брони.
Это всё заняло, может, минуту или полторы.
Старшая ласка, та, что представилась в мастерской Матильдой, говорила: мол, ласки — они находчивые. Если очень надо, ласка сошьёт парашют из мужской рубашки и такой-то матери, десантируется на врага и разгрызёт ему горло зубами.
Тогда, шесть лет назад, я подумала: Полуночь, какой ужас. И что же, кто-то может подумать, что это — про меня?
Но нужно, кажется, признать: она не во всём ошибалась.
В переулке больше не гремело, но воздух загустел от чар и недосказанных слов. Страх во мне забрался куда-то в правое подреберье и свернулся там колючим клубком, освободив от себя разум; я перетащила поближе шарф со снарядами и осторожно выглянула за угол.
Всё было… не очень. «Кое-кто знакомый» оказался крепким на вид, совершенно лысым мужчиной, — Арден сумел сильно обжечь ему лицо, и кожа пузырилась жуткими красно-чёрными волдырями. У самого Ардена обе руки повисли плетями, и с пальцев правой обильно текла кровь.
Между ними искривлённым кругом валялись обломки артефакта вперемешку с гвоздями и чёрной крошкой. Чуть поодаль встал на дыбы азвороченный мусорный бак, — кажется, кто-то из них лупил площадными чарами.
— Щщенок, — выплюнул лысый.
Арден вышёптывал под нос какую-то формулу, но сбился и лишь чудом увернулся, когда противник швырнул в него молнию. Плохо.
Я стиснула зубы, размяла пальцы и низенько кинула турмалин; он ударился в сапог и раскрылся над Арденом щитом. Миг, бросок — «снежок» с начинкой из граната ударил в обожжённое лицо и разлетелся жалящей ледяной пылью. Миг — и новая молния ушла в стену.
В конце переулка пронзительно закричала женщина. Топот ног, звон стекла, — я перестала слушать.
— Вали отсюда, идиотка!
Это Арден, — он, как ясно, был полон благодарности. Я оскалилась и кинула ещё две ледышки, одну за другой. Лысый взвыл, неразборчиво выругался, откинул осколки чарами, — и нашёл меня взглядом.
Свои щиты я повесила на стеклорез: ничего получше уже не нашлось. Они скрипнули от чужих слов, но выдержали, а я швыряла шары с гранатом один за другим, пока Арден что-то плёл.
На какую-то секунду мне показалось, что всё получилось. Стеклорез в кармане раскалился и прожёг подкладку пальто, но щиты держались; от Ардена разворачивалась кольцом волна силы, а молнии у противника выходили всё слабее.
Я даже успела улыбнуться.
А потом в чужих руках мелькнул пистолет.
— Похожа, — сказал незнакомец будто бы с сожалением.
И развернулся ко мне.
Мой крик разбился в морозном воздухе, смешался с запахом крови. Я куда-то отпрыгнула, упала, забарахталась в сугробе; где-то в стороне треск ткани, хлопок; на краю зрения промелькнуло что-то бордовое.
Выстрел. И ещё один, и ещё, и ещё; звуки борьбы; пустой щелчок; хруст; надломленный, почти звериный вой.
Я отплевалась от снега и вскочила.
Обожжённый мужчина рухнул на колени, в его правой руке блестел пистолет, а на кисти руки висел некрупный лис с окровавленными передними лапами.
Мир замедлился, покачнулся и застыл.
Лысый отчаянно боролся, лис стискивал зубы и молотил когтями по воздуху. Я должна была бы вмешаться, что-то сделать, но во мне словно что-то сломалось.
Я стояла в тёмном, развороченном переулке, среди окровавленного снега, рядом с отчаянно дерущимися мужчинами, и могла только смотреть.
Мой взгляд гулял по тёмно-рыжей шерсти. Роскошный светлый мех на груди бурел от крови, — как жаль, это могло бы быть так красиво; а вот и белое пятно-стрелка на узкой морде, ровно между глазами…
Пространство вокруг звенело от чар. Как-то лениво, толком не понимая, что делаю, я подцепила хвост заклинания; оно не было закончено, но не с моими навыками в это лезть, и я вычертила знаки активации и направления.
Лис отскочил с его пути каким-то диким длинным прыжком, а лысого спеленало и пришпилило к кирпичной стене.
Я даже не глянула на него. Страх во мне умер. Во мне всё, кажется, умерло.
Отыскала среди разорванной одежды разряженный турмалин, отряхнула свой платок. Жаль, что потеряла варежки…
— Ты! Какого чёрта ты сюда сунулась?! Сбежать мозгов не хватило?!
Арден стоял, припав к пожарной лестнице, совершенно голый, мокрый от снега и крови. Татуировки заклинателя поднимались до плеч, перетекали на выбритую грудь и терялись в рыжеватых волосах на животе.
Я смотрела на это как-то тупо, не понимая, на что смотрю.
Это был всё тот же Арден, — шутник, который водил меня гулять и травил байки про заклинателей, и в которого я почти успела влюбиться.
Это был лис, который загнал меня в смертоносные воды горной реки. Истинная пара, от которой я шесть лет бежала через все клановые земли.
— Хватило, — сухо сказала я. — Только это, видимо, не помогло.
Арден как-то вдруг смешался.
— Кесса, я…
Он шагнул ко мне, протянул руку. Кровь катилась с пальцев сплошным потоком и мешалась с разбитым в кашу снегом.
Я не стала слушать. Я врезала ему ботинком по яйцам, а когда он охнул и скрючился, — с силой впечатала локоть в основание шеи.
Арден рухнул в снег.
Стоило бы наступить ему на лицо, разбить этот идеальный нос, выдрать косу, но я не смогла. Меня отчаянно тошнило. В глазах плясали красные пятна.
Где-то в отдалении звучала сирена полицейской машины.
Я отступила на несколько шагов. Арден прохрипел что-то, а я развернулась — и побежала.
Глава 16Дура. Какая же дура!
Расслабилась, пригрелась. Поверила, будто всё позади; будто дорога, утонувшая в тумане несбывшегося — достаточно далеко. Завела себе какую-то там жизнь, каких-то людей вокруг, планы, мечты и вклад в банке.
Думала, самая умная, да? Думала, что смогла, справилась, молодец?
Идиотка.
Что ещё ты успела себе вообразить, во что поверить? Что молодой двоедушник из важной семьи, с личным наставником и татуировками заклинателя, действительно решил учиться в вечерней школе на артефактора? Что ты понравилась ему просто так, ни с чего, с первого взгляда, потому что глаза у тебя большие и всё остальное — терпимое? Что он гулял с тобой, потому что ему вроде как интересно, и прям заняться больше нечем, кроме как болтать о глупых местечковых обычаях?..