На закате лета

Это нужно ей или мне? Для кого я живу? Для других или же для себя?
— А знаешь что? — ухмыляюсь я. — Мне плевать. Я верю тебе.
— Это лучшее, что ты могла сказать, — довольно говорит Давид, и я не могу удержаться от поцелуя.
Долгого и мучительно нежного. Поцелуя перемирия. Поцелуя договора. И в нем столько признаний, извинений и искупления, что сжимается сердце и сбивается дыхание.
Давид с жадностью исследует мое тело. Хочет проверить, все ли на месте? Качаю бедрами и улыбаюсь, понимая, что у него все точно также, как и было. Спокойствие накрывает нас прозрачной вуалью, страх перед будущим забирается обратно в свой темный угол. И снова хочется верить, хочется идти вперед. Искать. Ошибаться. Любить…
— У меня для тебя есть кое-что, — хрипло говорит Давид, оторвавшись от моих губ. — Я хотел сделать все красиво, но ты немного подправила мои планы.
Сердце пропускает удар. Если это то, о чем я думаю… Наше третье свидание… Здесь? В этой маленькой кухоньке, которую я ненавижу?
Хлопаю ресницами, эмоции бурлят, подогреваемые интересом и паникой. Давид растягивает красивые губы в хитрой улыбке и смотрит мне за спину. Оглядываюсь и вижу на микроволновке коробку пиццы.
— Открой ее, — подсказывает Давид, наклоняясь к моему уху.
Он меня опускает и подталкивает вперед. Подхожу к микроволновке, колени слабеют. Если там кольцо… Если там… Поддеваю пальцем картонную крышку, морально готовясь к тому, что мою жизнь изменит «Маргарита». Открываю и… Да! Это настоящий шок!
Здесь не «Маргарита», а «Пеперони».
Поворачиваюсь к Давиду, чтобы выразить свое недоумение, но так и застываю на месте. Он стоит на одном колене, держа в руках коробочку. Очень большую коробочку. И если там кольцо, то камень должен быть размером с мой кулак.
 
Что вообще происходит?
— Рори… — торжественным тоном говорит Давид, сдерживая смех.
— Тебе нравится издеваться надо мной?
— Ни в коем случае. Это ты надо мной издеваешься, — шутливо парирует он. — Когда ты мне позвонила, я был в ювелирном, но так и не успел выбрать кольцо. Зато прикупил кое-что другое в магазинчике рядом с аэропортом.
Он открывает коробку, внутри устройство в форме вытянутой капли с круглой силиконовой насадкой. И я знаю, что это такое.
— Ты привез мне вибратор?!
— Вообще-то вакуумный стимулятор, — поправляет меня Давид, широко улыбаясь.
— И что ты хочешь мне предложить? Стать твоей?.. Кем?.. Секс рабыней?
— Нет. Тогда я привез бы наручники и плетку, — заливисто смеется Давид, а мне хочется треснуть его, но я держусь. — Аврора, ты примешь от меня все оргазмы, которые я могу предложить?
Закрываю лицо ладонями и запрокидываю голову, звонко хохоча. Что-то более нелепое и представить трудно, но это и правда очень смешно. Протягиваю раскрытую ладонь и с театральной громкостью и четкостью произношу:
— Я согласна!
Давид вскакивает на ноги и отрывает меня от пола. Обнимаю его за шею, и мы смеемся вместе. Открыто и честно. И неважно, где, при каких обстоятельствах… Мы делаем друг друга такими — немного сумасшедшими и странными, дурными и смешными. И это здорово. Мы не идеальны. Оба. Со своими заскоками, привычками, багажом опыта и переживаний. Но мы справимся. Создадим что-то новое. Напишем свою историю. Не для кого-то, а только для себя.
И это не будет короткий любовный роман, точно нет. Мы не уложимся в несколько сотен тысяч знаков. Нам еще многое нужно сделать, многое узнать, обсудить и рассказать. Неделя? Что-такое неделя? Ее достаточно, чтобы высечь искру, зажечь огонь, но он будет слишком слаб и не защищен от порывов злого ветра, такого, как Марго или кто-то еще.
Нужно построить стены. Крепкие, толстые, с надежным фундаментом. Они должны выдержать, и цунами, и ураган. Это совместная работа. Камень за камнем. Вместе, с поддержкой друг друга. Важно не оставлять дыр из тайн и недосказанности. И только тогда конструкция будет прочной, а огонь будет пылать долго и ярко. Согревая в стужу и даря свет темными ночами.
— Предлагаю перенести предложение на тридцать третье свидание, — произношу я, глядя на Давида.
— Так долго?!
— Думаю, нам сначала стоит узнать друг друга получше, чтобы больше не устраивать гонки на самолетах и не нервировать доставщиков пиццы.
— Он не был доставщиком…
— Без разницы, — смеюсь я.
— Чем тебе будет мешать кольцо на пальце? — не хочет сдаваться Давид.
— Я хочу быть готова к этому. Хочу все наладить.
— Мы ведь уже все наладили.
— Хм-м-м… А вдруг я невкусно готовлю? Ты можешь пожалеть, что…
— Для этого придумали доставку, Аврора. Это не аргумент.
— Давид, я пытаюсь сказать…
 
Он опускает меня на пол, но не убирает руки с талии, стараясь удержать в своих руках. Замечаю в его глазах тень страха, и спешу ее прогнать.
— Я люблю тебя, — признаюсь без всяких сомнений. — И я тебе очень благодарна…
— Ты как будто прощаешься со мной, — говорит он, напрягаясь.
— Нет! — отрезаю я и  с нежной улыбкой касаюсь ладонью его лица.
— Конечно, нет. Ты помог мне так много разглядеть. В себе. В окружении. И я хочу быть с тобой, но кто ты, блин, такой? Кто ты такой, Давид? Я не понимаю до конца. Чувства есть, они настоящие, я не отказываюсь от них… Но мы с тобой должны почувствовать темп и ритм жизни друг друга. Настоящей жизни. И для этого недостаточно семи дней.
— Я тебя услышал, Аврора. И я согласен с тем, о чем ты говоришь, но я буду считать. Тридцать третье. И больше никаких переносов.
— Хорошо, — киваю я и получаю жаркий одобрительный поцелуй.
— И я люблю тебя, — горячо шепчет он.
— Спасибо…
— Спасибо?! Что значит спасибо?
— А ты думал, я буду признаваться тебе каждые пять минут?
— Ну хотя бы десять.
— Три раза в неделю? — выдвигаю свой вариант.
— Пять раз в день и по рукам, — деловито отзывается Давид.
— И ты будешь считать?
— Конечно.
— Может, поедим пиццу, пока она совсем не остыла?
— А может закажем еще и попробуем новую игрушку? Горячая пицца и горячий секс?
— Отличный план, — с приятным удивлением отвечаю я. — Думаю, мы с тобой точно поладим.
— Даже не сомневайся. Пицца ведь считается свиданием?
— Нет!
— Тогда приглашаю тебя завтра на кофе, после работы. И это свидание.
    
Эпилог
Год спустя