На закате лета

— Нет. Что ты? Конечно нет. Дем никогда меня не обижает, просто в такие моменты он всегда просит оставить его одного, а я… Я чувствую себя какой-то ущербной. Что это за невеста такая, которая не может помочь и поддержать своего жениха в трудную минуту?
Ее слова меня забавляют. Я слышала подобное не раз, и даже сама таким грешила в предыдущих отношениях. Когда ты ставишь любимого человека на высокий пьедестал и воспринимаешь его проблемы серьезнее собственных. Когда ты готов расшибиться в лепешку, лишь бы он не страдал. Готов забрать его боль и печаль. Кажется, что лучше тебе должно быть плохо, но ему точно хорошо.
И в этом есть определенный смысл. Это значит, что человек важен для вас. А с другой стороны... Все-таки чужие проблемы и боли, это чужие проблемы и боли. Вы не можете пережить их вместо человека, как бы вам того не хотелось. Поддержка? Да. Определенно. Но для некоторых, она заключается в слепой вере и возможности побыть одному.
Не стоит забывать о том, что все мы слишком разные, чтобы нам подходили одни и те же способы утешения. Кто-то бьет посуду, кто-то пьет, а кому-то нужна веселая ночь в клубе или чистое поле, чтобы проораться, как следует. Конечно, было бы здорово, если бы все научились экологично проживать свои негативные эмоции. Возможно, когда психотерапия станет бесплатной и доступной для всех, пьяных драк и сломанных фонарных столбов на улицах станет намного меньше. А пока… Приходится прокачивать чувство понимания и эмпатии, чтобы не сойти с ума и не сгореть от злости и переживаний.
— Элла, ну что ты такое говоришь? Ты замечательная невеста и, я уверена, будешь прекрасной женой. А если Демид не втягивает тебя в свои семейные проблемы и не хочет, чтобы ты видела его злым и расстроенным, то это потому, что он бережет тебя. Разве нет?
 
— Лучше бы себя поберег. Три стакана виски, а еще и четырех часов нет, — недовольно выпаливает сестра, мгновенно вспыхивая. — Он ужасно повел себя за обедом. Так и хотелось влепить ему подзатыльник, если честно. Ну правда! Эти его едкие замечания… К чему вообще? Прямо выбесил! Наверное, даже хорошо, что он попросил меня дать ему самому успокоиться, иначе я бы так его успокоила… Я все могу понять, но немножечко самоконтроля ему бы не помешало.
Не могу не согласиться. Поведение Демида было, мягко сказать, не очень. Элла — героиня, — сдержалась и достойно ушла следом за женихом. В конце концов, она выходит замуж за него, а не за его родственников. Очень мудрый ход. Наедине она может высказать свое недовольство, но на глазах у всех они должны оставаться единым целым.
— А ты вообще понимаешь, в чем дело? Знаешь причину их с Давидом ссоры? Вряд ли это из-за сломанных в детстве игрушек.
— В общих чертах, — Элла выпрямляется, вытирая пальцами кожу под глазами. — Я только месяц назад узнала, что у Дема есть брат близнец, когда Дмитрий Данилович сказал, что одним из условий свадьбы здесь и его помощи в организации — будет приглашение Давида на торжество.
— Да уж… — задумчиво произношу я. — Но раз уж все так трудно, почему вы просто не отказались от помощи отца? Тогда бы проблем вообще не было.
— Ну-у-у… — Элла поджимает губы и отводит взгляд, щурясь от ярких солнечных лучей, пробивающихся сквозь щели в зеленых арках.
Вижу, что сестра не очень хочет говорить, но не собираюсь настаивать. Элла точно знает, что я не стану осуждать ее, что бы там ни было. И она сама должна решить, чем хочет со мной делиться, а чем нет.
— У Дема сейчас небольшие финансовые трудности, — все-таки решается Ариэлла. — Он пытался год назад открыть свой отель, тоже здесь на побережье, но сезон себя не оправдал. Остались долги и все такое. Он сделал это для меня, Рори. Потому что знает, я хотела красивую свадьбу. Такую, которую невозможно забыть.
На языке вертится фраза о том, что они могли бы просто не торопиться. Разобраться с проблемами и долгами, накопить денег, а потом… Отправиться в дом престарелых, наверное. Тот самый момент не наступает никогда. Такой, чтобы и погода хорошая, и толстый пресс лишних купюр в кармане. В ожидании подходящего времени или идеальной второй половинки можно пропустить всю жизнь мимо себя. И вот это уже по-настоящему печально.
В любом случае, сейчас это не мое дело. Свадьба их и все решения на этот счет должны принимать только Демид и Ариэлла. Ну, и Дмитрий Даниилович. Куда уж без него?
— Так что произошло между братьями? — возвращаю разговор в интересующее меня больше всего русло. — По рассказу их отца я поняла, что ссора довольно затяжная.
— Все, что я знаю, они не общаются уже лет восемь, после того, как их мама… умерла. Демид практически не говорит о брате. А если и говорит, то называет его похожим на него чужим человеком, и еще парочкой не самых лестных слов.
 
Ну, хорошо. Они в ссоре. Возможно, в очень жесткой ссоре, но что мешает им просто игнорировать друг друга? К тридцати годам уже можно было научиться контролировать эмоции.
— Блин… Взрослые мужики, а ведут себя… — качаю головой я, немного раздражаясь из-за сложившейся ситуации.
— И не говори! — подхватывает Элла. — Как дети, ей богу.
— Может, их в угол поставить или на горох?
— Думаешь, Дмитрий Даниилович не пробовал? — усмехается сестра, немного повеселев.
— У меня самой от этого дядьки мороз по коже. Думаю, парни не только в углу стояли, но и от ремня бегали. Вообще, его можно даже понять. Он хочет, чтобы его сыновья были в нормальных отношениях. Все родители этого хотят.
— Хорошо, что мы с тобой никогда не ссорились, — говорит Элла и выпячивает нижнюю губу, строя милую мордочку.
Протягиваю к ней руки и прижимаю к груди, обнимая. Конечно, мы ссорились, даже дрались. Помню, как выдрала Элке клок волос в порыве злости за сломанную куклу, а она в отместку вылила стакан жирного утиного бульона, который мама приготовила для борща, прямо мне на голову, пока я спала. Всякое бывало, но мы всегда мирились. У нас просто в голове не укладывалось, как можно злиться друг на друга дольше, чем пару дней. А тут… Восемь лет…
— Ладно, — с облегчением выдыхает Элла. — Ты права. Они большие мальчики, сами должны разобраться. Я просто надеюсь, что Давид не станет специально усугублять ситуацию, а Демид будет слишком занят мной, вместо того, чтобы воевать с братом.
— М-м-м… — тяну я, желая кое о чем признаться, но не понимаю, стоит ли.
Возможно, именно это уравновесит нервную систему сестры. Если оба брата будут заняты, чем-то поприятнее войны, то это может спасти свадьбу. Если, конечно, Демид и Давид перестанут вести себя, как дети.
— А если Давид будет занят мной? — опасливо спрашиваю я и резко замолкаю, ожидая реакцию сестры.
Ариэлла медленно выбирается из моих объятий и отклоняется назад, глядя мне в глаза с легким прищуром. Не выдерживаю и опускаю голову, кусая нижнюю губу. Кажется, зря я это сказала.
— Это был Давид? — спрашивает Элка, задыхаясь, то ли от восхищения, то ли от ужаса.