Шпаргалка

— Это нормально. Спасибо, но я бы хотела прогуляться.
Мне не нужно садиться в модный джип Натана и вспоминать все до единого напоминания о ночи. Боюсь короткого замыкания. Мне нужно избавиться от нервов и привести голову в порядок, потому что что-то определенно почти только что произошло между нами, и я понятия не имею, как к этому относиться. Не уверена, что хочу что-то чувствовать по этому поводу.
Я продолжаю идти, а Роберт запрыгивает во внедорожник и начинает ползти рядом со мной. Я скосила глаза, пытаясь понять, следит он за мной или нет. Я ускоряюсь, и он тоже. Я резко останавливаюсь, и он тоже.
Я поворачиваюсь к нему, уперев руки в бедра.
— Роберт! Опусти окно. — Он подчиняется, и теперь я вижу его милое улыбающееся лицо. Трудно злиться на Роберта в его милой водительской кепке. — Что делаешь?
— До встречи. Мистер Донельсон очень четко сказал, что мне нужно убедиться, что вы благополучно доберетесь до дома.
Я стону.
— Значит, ты собираешься следовать за мной, как сталкер, до самого моего дома?
— Я предпочитаю телохранителей. И да. — Он дарит мне извиняющуюся улыбку. Он знает, что раздражает, но его босс слишком хорошо платит ему, чтобы не подчиняться. — Если нет другого места, куда бы ты хотела, чтобы я отвез тебя?
Я думаю об этом на мгновение, а затем понимаю, почему да! Есть кое-что, куда я хотела бы, чтобы он отвез меня. Единственному человеку, который всегда все делает лучше.
— Хорошо, но я держу пулю врасплох, потому что мне нужно слишком много о чем поговорить, чтобы меня засовывали в спину, как высокомерного политика.
 
Я бросаю камень в окно. Ничего такого. Так что я бросаю еще один маленький камешек. Он издает очень плохой треск, и я боюсь, что, возможно, я его сломала. Такого никогда не бывает в кино! Я думала, что эти штуки должны быть неразрушимыми!
Я уже собиралась развернуться и бежать, когда шторы распахнулись, и моя сестра уставилась на меня из окна своего второго этажа. Я вижу шок на ее лице. Я дико машу ей рукой, чтобы она открыла окно, как будто ей не придет в глову сделать это самостоятельно.
Она открывает его, и я тихо кричу:
— Рапунцель, распусти волосы!
— Бри?! Какого черта ты здесь делаешь?
Лили такая милая. Она никогда не матерится.
Я агрессивно указываю на ее входную дверь.
— Спускаться!
— Это так странно! Мне кажется, что я сплю.
— Это неееет дреееаммм, — говорю я жутким голосом. — Я призрак Рождества…
— Боже мой, я спущусь через секунду.
Две минуты спустя я сижу на крыльце со своей старшей сестрой и кладу голову на плечо ее пушистого розового халата.
Она кивает в сторону бордюра.
— Это кто?
— Боб. Мой водитель.
Только настоящие друзья зовут его Бобом. Я сидела с ним впереди всю дорогу сюда, и мы разделили пакет конфет из магазина, пока он рассказывал мне историю о том, как он встретил свою жену Мириам сорок лет назад. Так что да, лучшие друзья.
— Почему у тебя Боб?
— Потому что Натан не разрешал мне идти домой одной.
— Конечно. Звучит логично. Мы молчим минуту. — Не то чтобы мне не нравилось, что ты здесь со мной, но не могла бы ты сказать мне, какого черта ты ехала два часа ночью, швыряла камни в мое окно и сидела у меня на крыльце?
— Я думала, что камни будут милыми. Как в кино. Но я думаю, что могло треснуть твоё оконное стекло.
— Ты серьезно? — спрашивает она повышенным тоном, который говорит мне, что она не находит это таким же милым, как я.
Я морщусь.
— Нет. Просто шучу.
Ладно, возможно, мне придется обратиться к Нейтану за помощью, чтобы его пчелы-волшебники заменили окно, пока моя сестра не узнала.
— Ой. — Она вздыхает с облегчением. Я очень надеюсь, что она не проверит это позже. — Хочешь, я пойду налью воды к чаю?
— Спасибо, не надо. Я должна поскорее вернуть Боба домой, иначе Мириам выследит меня.
Лили недоверчиво смеется.
— Хорошо, давай. Серьезно, ты проделала весь этот путь не для того, чтобы обняться. В чем дело? Что-то случилось?
Я хнычу и прижимаюсь к нежности моей сестры, позволяя реальности, которую я избегала, наконец обрушиться на меня.
— Я думаю, что сегодня мы с Натаном чуть не сошли с ума.
— ЧТО!? Я..
Я резко поднимаю голову, чтобы сурово взглянуть на нее.
— Если ты скажешь то, что я тебе сказала, я украду эту розовую мантию прямо с твоей спины и брошу ее в грязную лужу.
— Грубая! Но хорошо. Я не буду этого говорить. Просто знай, что я об этом думаю. — Она улыбается мне, и я чувствую, как тяжесть на моих плечах немного уменьшается. — Итак, я предполагаю, что, поскольку ты здесь, а не там с ним, это означает, что ты не сошла с ума , как ты так незрело выразилась?
— Верно. Я полностью контролировала свои эмоции и смогла спокойно положить им конец, пока они не зашли слишком далеко.
Она кашляет.
— Ты запаниковала. — И снова кашляет.
Я ударяю ее по плечу.
— Да, хорошо, хорошо?! Я совсем запуталась. Я выбралась из его квартиры и пообещала, что испеку ему торт. Я полный беспорядок.
— Немного, но именно поэтому мы любим тебя. Так расскажи мне, что произошло от начала до конца.
Я делаю. Я рассказываю ей о том, как порвала плакат (она смеется, как гиена, и мне это совсем не нравится), а затем рассказываю ей о том, как вернулась в его квартиру и как он увидел меня голой (о боже, я совсем забыла об этой части). пока только сейчас) и тут я ей рассказываю про зачистку и как я ее отрезала. В этот момент она сильно ущипнула меня под мышкой.
— Ой! Для чего это было?!
— За то, что сбежала от него во время стриптиза!
Ее щеки сильно покраснели. Она так зла на меня.
— Не говори так о стриптизе. Ты говоришь так, будто одежда кружилась и летала на вертолете.
Она качает головой.
— В следующий раз должно быть. Боже мой, такой мужчина, как Натан Донельсон, делает тебе стриптиз! И ты остановила его! Кто ты, моя сестра?
— Я пойду разбужу Дуга и скажу на тебя, если ты не перестанешь быть таким жутким.
— Дуг поддержал бы меня! Я искренне зла на тебя. Мне нужна минутка.
Я поднимаю брови и скрещиваю руки, ожидая, пока моя сестра успокоится после приступа изжоги. Наконец, она делает глубокий вдох и выдыхает.