Замуж за мажора

— Я все.
— Куда? — Удивляется Стас, выгибая брови. — Только пришли вроде.
— Такси возьму. — Сдергиваю со спинки стула куртку. — Отдыхай.
Подняв с пола сумку, покидаю кафе, не оглядываясь.
Если уж мне, и правда, нужно выгуляться, есть куча более адекватных вариантов, но когда уличный мороз лупит по щекам, понимаю, что ни хрена не в настроении.
 
Глава 7
Подперев ладонью щеку, бездумно вывожу на чистом тетрадном листе спирали и зигзаги. Эта имитация бурной деятельности усыпляет, как и все вокруг. Тот, кто придумал послеобеденные лекции, наверное никогда не был студентом. Или просто дурак. Рассматриваю свою руку и свой самодельный маникюр, хмурясь от всяких мыслей, плавающих в голове…
— Калинина, что я сейчас сказал?
Отлепив глаза от линий на своей ладони, перевожу их на деда.
Поправив очки, смотрит на меня из-за лекционной кафедры, ожидая ответа на вопрос, который я не расслышала.
Посылаю ему очень красноречивый взгляд, намекая на то, что мне совсем не до философии.
— К доске ее! — хихикает кто-то из-за спины.
— Повнимательнее, Анна, — назидательно советует наш лектор, ткнув в меня пальцем.
Закатываю глаза.
— Хочешь? — Алена кладет на мою тетрадь зеленого мармеладного червя.
Отправляю его в рот, мрачно глядя в окно, за которым уже начало темнеть.
В аудитории почти шестьдесят человек, и мне вдруг интересно — кроме меня здесь есть девятнадцатилетние нецелованные девушки?
Смотрю на подругу, которая старательно записывает за дедом. В Алёне почти метр восемьдесят роста, но даже это не стало проблемой, когда дело дошло до парней. У нее опыта примерно в три раза больше, чем у меня, а я… Вместо того, чтобы получать от своей жизни “все”, занимаюсь тем, что воссоздаю в памяти черты лица (и не только лица) Кирилла, чтоб он провалился, Дубцова… Каждую известную мне деталь, как чокнутая дурочка…
Морща лоб, упрямо жую мармелад.
Как глупо и наивно, но три дня назад, стоило мне только обнаружить, что в кафе его высочества больше нет, как я сдулась, будто спущенный шарик. Это оказалось обидным. Да, обидным! Он просто ушел. Взял и ушел. Все… абсолютно все вдруг стало не таким ярким и интересным. Ведь я его совсем не знаю, с чего я вообще взяла, что с ним… с этим Дубцовым, может быть интересно? Внутренний голос подсказывает, что с ним будет интересно, и еще как…
Долгожданный звонок завершает эту бесконечную лекцию. Я люблю слушать своего деда, но только не сегодня.
Захлопнув тетрадь, убираю ее в сумку.
Вместо того, чтобы подарить Юре этот несчастный поцелуй, я просто выскочила из его машины, как трусливая школьница. Я даже не уверена в том, что после этого он будет со мной разговаривать.
Пятнадцать минут спустя кутаюсь в свой шарф, исподлобья осматривая автомобильную стоянку перед зданием главного корпуса. Понятия не имею, что ищу, ведь я не знаю, какая у него машина…
Заканчивай, Калинина!
До прошлой недели я даже не знала о его существовании, а теперь только о нем и думаю.
— Чайку бы погонять. — Предлагает мне дедуля свой локоть. — С вареньем.
На нем пальто и норковая шапка на пару десятилетий старше меня самой, но любить ее меньше от этого он не стал. Он любит свои старые костюмы, и у него в кармане всегда есть носовой платок.
— Варенье кончилось, — замечаю рассеянно.
Просовываю руку под его локоть. Стараясь не поскользнуться, осторожно спускаемся по расчищенным от снега ступенькам.
Кучка парней курит рядом с урной, поток людей направляется к автобусной остановке, среди них вижу красную куртку Алёны.
— Непорядок, — цокает дед.
Ловлю варежкой снежинку и оглядываюсь через плечо.
— Что у нас на ужин?
— Сосиски, — вздыхаю я.
— Одобряю, — благодушно отмечает он.
Медленно бредем по парковой дорожке, видя где-то впереди группу бегунов. Синхронно оборачиваемся, когда сзади раздается ехидное:
— Здрасти.
Пульнув в снег сигаретный бычок, на нас трусцой надвигается какой-то невысокий парень в черной шапке.
— А, — тянет дед, выпуская мою руку. — Свиридов. Какая честь…
Лицо парня кривит усмешка. Я вижу его первый раз в жизни, но с уверенностью могу сказать — он мне не нравится.
Бросив на меня быстрый взгляд, нахально заявляет:
— Можно васссс? Это… успеваемость обсудить.
Дед подкидывает пальцем очки. Таким знакомым мне жестом. И знакомым добродушным голосом посылает того куда подальше:
— Ну, так приходите на кафедру, молодой человек. Хоть завтра. Все обсудим.
— А я работаю, — бросает Свиридов. — Занятой.
— Это я заметил, — качает головой дед. — Что ж делать будем?
Осмотрев полупустой, подсвеченный фонарями парк, парень с ехидной ухмылкой говорит:
— Цена вопроса?
Покосившись на деда, переступаю с ноги на ногу.
Пожав плечом, он отвечает:
— Работа работой, а знания бесценны. Вы учите билеты, на экзамене поговорим.
— Не парь меня, — с угрозой тянет хам. — Цена вопроса, и разойдемся по-хорошему.
Седые брови деда встречаются на переносице. От возмущения мои брови делают тоже самое.
Агрессия в голосе этого придурка учащает мое сердцебиение. Потянув за рукав старомодного серого пальто, тихо прошу:
— Дедуль, пошли…
— Захлопнись, — рявкает этот Свиридов, переводя на меня злые глаза.
— Вы как с девушкой разговариваете? — возмущается дед.
В ответ на это парень хватает его за лацкан пальто, дергая на себя, как игрушечного.
Кожаный дедов портфель падает на снег. Из моего горло вырывается крик, а сердце в панике подскакивает к горлу.
— Не парь меня! — рычит урод в лицо ошарашенного дедули. — Иначе зачетку мою сожрешь!
— Отпусти! — визжу, мечась глазами по сторонам.
Как на зло парк будто вымер! Именно в эту минуту, когда нужна помощь!
В ответ он встряхивает деда так, что с его головы слетает шапка.
В ужасе прикрываю руками рот, расширяя глаза так, что им становится холодно.
— Ты что творишь, дегенерат? — хрипло требует дед, но против этой грубой силы ему противопоставить нечего.
— Че сказал? — снова трясет его псих.
С криком срываюсь с места. Обеими руками толкаю придурка в плечо, пытаясь вклиниться между ними.