Сделка с мажором

Отдаю сестре пакет с фруктами и спешу к любимой племяшке. Плохое настроение улетучивается, когда вижу пухлощекую, кареглазую малышку, играющую на полу в манеже.
Пресвятой Ктулху, как же она подросла за два месяца.
Арина замечает меня и протягивает ручки навстречу, что-то радостно мыча. Ей почти три, говорить она умеет, но делает это редко.
— Где Андрей? — спрашиваю я, поворачиваясь к Нине с Аришкой на руках.
— Он на месячной вахте. Вернется завтра или послезавтра.
Отлично. Совершенно не хочется сталкиваться с этим уродом. Как его терпит Нинка не понимаю. Видела его несколько раз. Довольно мерзкий тип. К тому же стал причиной нашей с Ниной единственной очень серьезной ссоры.
— Как у вас дела? — задаю очередной вопрос.
— Отлично! — слишком радостно и наигранно восклицает сестра. — Пойду покушать погрею.
— Я поела, но от чая не откажусь.
Смотрю на место, где секунду назад стояла Нина и хмурюсь, не понимая, что меня тревожит. Уже не первый раз я слышу фальшивые нотки в голосе сестры, когда интересуюсь ее делами. Что-то не так.
Она и выглядит сегодня странно. Не смотря на первый день осени, на улице еще довольно тепло. Мне в полупрозрачной блузке вполне комфортно, а она сегодня в кардигане с длинным рукавом. И Арина почему-то тоже.
— Ариш, у вас все хорошо? — спрашиваю племяшку.
Не особо надеюсь на развернутый ответ, но дети не лгут, и если задать правильные вопросы, можно узнать больше, чем из полноценного диалога со взрослым.
Племянница опускает глаза и неуверенно кивает, накручивая на палец мои короткие волосы.
Так-с. Что бы это значило? Что дела идут не очень хорошо или наоборот все хорошо пока Андрея нет дом?
— Соскучилась по папе?
Снова неуверенный кивок.
— Ждешь, когда он вернется домой?
Арина вдруг отрицательно мотает головой, а потом пожимает плечами.
Опа! А вот это уже интересно. Малышка скучает по папе, но не очень хочет его возвращения. Может Андрей с Ниной поссорились перед его отъездом.
— Ариш, мама с папой поругались? — получаю утвердительный кивок. — Папа сделал маме больно?
Племянница неожиданно шмыгает носом.
Мне Андрей не нравится, но Нина говорила о нем только хорошее, и я не лезла со своим мнением. Возможно зря.
Успокаиваю малышку и сажусь вместе с ней на пол, отвлекая ее игрой. Наш разговор не дает мне покоя.
Вижу, что Арине жарко. Она красная и на лбу блестит пот.
— Ариш, давай снимем кофточку, — говорю я, спуская одежду с плеч племянницы, — тебе попрохладнее станет.
Девочка начинает брыкаться и выражать недовольство мычанием. Мне ничего не остается, как прекратить попытки, но я успела заметить синяк чуть выше локтя.
Возможно, я себя накручиваю, но очень похоже, что ее кто-то схватил и сильно сжал. Мне слишком знакомы такие отметены.
— Поль, — зовет с кухни сестра, — чайник вскипел.
Стоя в проеме кухне и наблюдая, как Нина суетится, я чувствую, что собираюсь влезть не в свое дело, но промолчать выше моих сил.
— Нин, у вас точно все нормально?
— Да, я же говорила, — нервно отвечает сестра.
Сажусь за стол, обхватывая горячую чашку. Внутри все вопит о том, что она врет и что-то случилось.
— Где Арина получила синяк? — спрашиваю в лоб, когда Нина садится напротив.
— С детьми на площадке повздорила. Ты ее знаешь, что-то не понравилось — зразу в драку.
Это правда, Аринка у нас боевая командирша. Но я не дура, кровоподтек слишком большой для детских рук. Он явно остался от взрослого человека.
— Ты тоже?
Нина дергается, отводит глаза и начинает теребить рукава кардигана, будто проверяет, все ли они скрывают.
— А что я?
Вообще-то мой вопрос был тычком пальцем в небо, но действия сестры только укрепляют догадки, что что-то случилось.
— Нин, вы поссорились с Андреем, и он вас избил?
— Что за бред ты несешь?! — тут же кричит сестра.
— Эй, — говорю мягко и накрываю ладонь Нины своею, — я же ничего не утверждаю. Но я всегда на твоей стороне. Что бы не случилось, я помогу.
— Я знаю, — говорит она спокойнее, но в голосе все еще сквозят злые нотки. — У нас все хорошо. Андрей нас не обижает.
* * *
Спустя почти три часа Нина с Аришкой выходят проводить меня до остановки.
Напряженность и чувство недосказанности никуда не ушли, и я так и не решила — имею ли права вмешиваться в дела чужой семьи.
У нас тут архаичные устои: бьет — значит любит и стерпится — слюбится — основы семейной жизни. И вряд ли одна восемнадцатилетняя девчонка сможет что-то изменить.
Но может, мне удастся повлиять на одного человека? Может, получится донести до сестренки, что без мужчины не просто можно жить, но и процветать. Что развод — это не конец света.
 
13 Полина
Я думала, что вчерашнее утро было говённым. Но и вечер принес свои сюрпризы. Когда я вернулась в общагу, навьюченная как ишак, возмущенная Ирка сунула мне под нос скаченное расписание. Первая пара — физкультура.
Пока плетемся на стадион, подруга, не переставая бухтит, как это несправедливо.
— Ир, — прерываю ее бурчание, — ищи плюсы.
— Терпеть не могу бегать. На первом курсе было кайфово, мы занимались практически фитнесом в третьей общаге.
Я с ней согласна. Хоть туда идти дальше, чем до стадиона, но занятия проходили гораздо проще.
— Зато не к девяти тридцати, а к одиннадцати пятнадцати, — говорю я, — и Саныч нормальный мужик, он отпустит нас минут на сорок раньше. Успеем в душ сбегать.
— Ты знаешь Александра Александровича? — округляет глаза подруга.
— И кто кого не слушает, — театрально вздыхаю и закатываю глаза. — Я к нему на секцию по джиу-джитсу в прошлом году ходила. Правда ему нас навязали. Он сам сказал: извините, девочки, но моя первостепенная задача — мужская сборная университета. И если бы не Мишка Лебедев, мы бы ни одного приема не выучили или руки друг другу переломали.
— Стоп, — выкрикивает Ирка и хватает меня за руку, разворачивая к себе лицом, — ты знакома с Мишей? Тем самым?
Вот поэтому я не афиширую наше с ним знакомство. У девчонок сразу открывается рот, а в глазах появляется маниакальный блеск, будто я сказала, что встретила Майкла Джексона.
— Да, с тем самым, — подтверждаю и тяну подругу на буксире. — Шевелись, опоздаем.
Ира надувает губы.