Terra Mirus. Тебе не кажется

– Только я должен предупредить, что в районе у нас по вечерам не слишком спокойно. Поэтому на день я вам часы для посещения оставляю и даже добавлю, если нужно будет. А вот вечернее время, извините, не дам. Не хватало еще, чтобы вам или вашим ученицам из-за этого навредили.
– Что такое? – встревожилась Ксана. – Воровство? Бандитизм? У вас же участок под боком!
– Хуже, – помрачнел Светозар. – Движение «Народный порядок», слышали про таких?
Ксана не слышала. Хотя, нынче неформальных движений и течений развелось, как клопов в студенческих общежитиях, каждого и не упомнишь. Все равно одно и то же делают – прославляют новый порядок и новый мир, вот только способы различаются.
– По мне, если честно, так хулиганы обычные, по которым исправительные работы плачут, – сердито сказал Светозар. – Якобы следят за порядком, устраивая самосуд в безлюдных переулках над теми, кто, по их мнению, недостойно себя ведет. И нет чтобы прицепиться к мужику широкоплечему! Он же в морду дать может, опасно! Они ловят молодых женщин и девушек, якобы заботясь об их нравственности, и, хм, учат уму-разуму, то есть, бьют, заламывают руки, унижают. Одной несчастной руки связали, юбку сняли и на голову надели, и в таком виде выпнули в людное место. С другой сняли штаны и отлупили ремнем по ягодицам до кровавых полос, она сидеть потом неделю не могла. А в Полицию нравов девушки не заявляют, стыдятся…
– А чего стыдного-то? – у Ксаны от злости перехватило дыхание. – Что нарвались на подонков сильнее себя?
– Ну, вы же знаете нынешние порядки, – покачал головой Светозар. – Женщины должны блюсти нравственность, быть скромными, ходить, опустив глаза, говорить тихо, носить платья и юбки до земли. А если штаны надела – значит, бесстыдница. Вот девчонки и боятся заявлять. Потому что блюститель запросто скажет: «А зачем же ты, голубушка, в таком виде вышла на улицу?» А эти отморозки тоже ведь хитрые, они не калечат, не насилуют и не убивают. Но после встреч с ними во многих будто что-то ломается. К нам сюда приходили девчонки совсем юные на беседы к новопсихологам, как они плакали, я подслушал случайно, сердце оборвалось! У самого дочка Василиса, шестой годик ей, так я только представлю, что она подрастет и может нарваться на этих подонков…
Он в сердцах стукнул кулаком по стене, и тут же начал извиняться за свою несдержанность.
– Я бы за такое тоже шею на бок свернула, – медленно сказала Ксана, переваривая услышанное. – Не просите прощения, я прекрасно вас понимаю. Вечерами заниматься не будем. А там, может быть, и получится решить эту проблему…
На улице было зябко. В воздухе повисла противная и душная морось. Ксана, выйдя из теплого помещения, поежилась и натянула на голову капюшон толстовки. Настроение после знакомства с добрым Светозаром снова поползло вниз. Вчера они нарвались на кладбище на каких-то неземных чудищ и очень переживали по этому поводу. А тут – подумать только! – свои упыри появились и вовсю резвятся. Человеческое обличье имеют, кровь не пьют – а последствий от их действий столько, что лучше бы пили, было бы право совершенно законно оттяпать им голову.
«Вот тебе и славное время, вот тебе и коллективные высокие вибрации, – мрачно думала она, шагая по улице. – Расплодили нечисти похлеще иноземной, и каждый мерзотный прыщ радеет за чужие честь и нравственность. И не стыдно же ни капли, наверняка ведь думают, что благое дело совершают».
Она так погрузилась в свои мысли, переходя дорогу и сворачивая в проулок, ведущий к центральному проспекту, что не заметила, как от угла обшарпанного здания с булочной на первом этаже отлепилась мужская фигура в серой хламиде и лениво двинулась за ней.
На проспекте Ксану ждало разочарование – возле остановки проводился ремонт дороги, и автобусы проезжали мимо. Рабочие подсказали, что можно спуститься вниз через еще один проулок, оттуда доехать до центра и спокойно пересесть на свой автобус.
Накрапывающая морось тем временем начала превращаться в полноценный холодный дождик. Небо посмурнело, и стало темно, как вечером. Чертыхнувшись про себя, Ксана побрела в сторону, куда ей указали мужички.
Проулок оказался длинным, извилистым и мрачным, как земной путь грешника, не верящего в карму и просветление. От дождя защищали крыши, практически наползавшие друг на друга на высоте трех этажей, но и передвигаться приходилось практически впотьмах.
Зато здесь, несмотря на близость от центрального проспекта, было тихо. Тогда Ксана и услышала, что за ней кто-то идет. Внутри будто развернулась острая пружина, кольнула одновременно в голову и диафрагму: «Опасность!» Рот мгновенно наполнился едкой слюной. Девушка сплюнула на щербатую плитку под ногами, и вздрогнула – камень зашипел, как раскаленная сковородка, и треснул пополам.
«Что же ты делаешь, идиотка, сейчас тебя и вычислят!» – ругнулась она про себя и прибавила шагу. Странная фигура в серой рубахе не отставала. Ксана обернулась – мужик, высокий и худощавый, с противным длинным носом и жиденькими волосенками, заправленными за уши. Нет, лучше вблизи на глаза не попадаться, девушка, от чьей слюны трескаются камни, гарантированно вызовет у него подозрения.
А проклятый проулок все не кончался. Ксана перепрыгнула небольшую канавку, обогнула угол старого кирпичного дома и перед ней открылся живописный вид на закуток с тремя контейнерами для раздельного сбора мусора. Здесь же, у стенки, стояли щербатые цветочные кашпо с высохшей землей и потрескавшееся зеркало в человеческий рост, которое до помойки донесли, а куда именно сунуть – не придумали.
Из-за контейнера вышел еще один мужчина, тоже худой и в серой рубахе, еще и расшитой по подолу непонятными кривыми каракулями. С мерзопакостной улыбочкой он перегородил девушке дорогу. Она обернулась – первый тоже выходил из-за угла.
И в этот же момент сверху с крыши кто-то прыгнул. Получив неожиданный и резкий тычок кулаком под лопатки, Ксана не удержалась и упала на колени, но тут же перекатилась на пятую точку и начала быстро шевелить ногами, отползая к стенке.
Три мужика в одинаковых серых хламидах, не спеша, подходили к ней с трех сторон, и их выражения лиц не предвещали ничего хорошего.
– Вы кто такие? – просипела Ксана, с трудом вставая на ноги. Голова странно кружилась, во рту явственно ощущался привкус крови.
– Смотрите, братья, эта стервь смеет не только ходить в штанах среди бела дня, но еще и заговаривает первой с мужчиной, да в таком тоне, – осклабился первый.
– Сам ты стервь! – у девушки в желудке вспыхнул комок злого жара. – На себя бы посмотрел, крокодилище!
– Еще и хамит, – укоризненно покачал головой второй.
– Нехорошо. Надо поучить девку уму-разуму, а то так дурой необразованной и помрет, – третий скривился и сплюнул на землю.
Нет, Ксана не боялась обнаглевших от собственной безнаказанности утырков. Она теперь драконица, хоть и не способная превратиться, зато в морду плюнуть может каждому! Но их глаза, лихорадочно блестящие и с расширенными зрачками, ей решительно не нравились. Что-то в этих вахлаках было неестественным, и до отвращения неприятным.