Terra Mirus. Тебе не кажется
Но вслух, как воспитанная девочка, она ничего не сказала. Наоборот, нашла в себе силы кивнуть головой.
– Н-н-ничего. Все в п-п-порядке. Неожиданно просто…
– Кончаем рассусоливать, время идет, – буркнула кикимора, снимая с головы арафатку и рассекая ее пополам острым когтем на указательном пальце, превращая в два тканых треугольника. Одну половину она протянула соколу.
– Она хотя бы чистая? – тот придирчиво осмотрел предложенное, как покупательница в магазине правильного питания – обычную гречку, которую нечестный торгаш попытался выдать за более дорогую «зеленую».
– Конечно, нет, я ее в туалетных делах вместо лопуха использую, а потом стираю, – с ядовитым сарказмом ответила Марыся. – Да надевай, водохранилище уже за теми елками. Надышишься, и как мы тебя с девчонкой потащим?
– Да ну тебя к лысому пню! – Индра отшатнулся от куска ткани, как от тряпья прокаженного. – Даже думать не хочу, шутка это была или нет, но я ее и в руки не возьму! Идем сначала за сумкой. У меня там есть, чем прикрыться.
– Как скажешь, – обиженная Марыся передернула острыми плечиками, убирая вторую половинку в карман. – Нам сюда.
И она показала себе под ноги.
– Предлагаешь провалиться сквозь землю? – прохрипела Алиса, пытаясь унять подлую дрожь в коленях. Вот почему сразу сбываются только гадкие мысли и пожелания?
– Именно, – хмыкнула кикимора. – Но с вами сложнее, конечно. Тогда придется в обход идти. Еще километра четыре, не меньше.
– Не пойду! – в ужасе вскочила девочка. – Это еще час туда, а потом обратно, мы в город не успеем маме помочь.
Она посмотрела на сокола и тут же добавила:
– И на руках не поеду. А потащишь без разрешения – наблюю тебе на спину, как человеческий младенец после еды. Все кишки перетрясло по дороге, жуть просто!
Тот проникся угрозой и на всякий случай сделал шаг в сторону от сумасбродной подруги.
– Ну, есть вариант, конечно, – Марыся снова почесала нос. – Вон там пятачок из осин, если аккуратно протиснуться, может, и не заметят. У меня сил не очень, но я вас по очереди протащу. Все ж лучше, чем ковылять туда-сюда. Или пусть девчонка здесь посидит, а мы быстро…
– Никто нигде сидеть не будет, – отрезал Индра. – Еще не хватало потеряться на болотах. Спустимся под землю, я тоже умею, и Алису проведу.
Место было, как по заказу: семь осинок росли вокруг пенька, старого и изъеденного жучками. Мокруха скомандовала «Просто вниз, там нормально» и исчезла. Алиса открыла рот от удивления и уже хотела повернуться и спросить у сокола, куда делась их проводница, и в эту же секунду он крепко обхватил девочку руками, одной за плечи, другой за талию, и прижал спиной к себе.
– Лучше не смотреть, – шепнул он в ухо. – В первый раз может быть немного страшно.
Мир вдруг резко поплыл перед глазами, вспыхнул непонятным фиолетовым огнем и осыпался.
И наступила кромешная тьма, пустая и страшная, без ощущения земли под ногами. Кажется, Алиса закричала от неожиданности и испуга, но никто не услышал – звуков вокруг тоже не было.
А затем вспыхнул свет.
Алиса проморгалась от выступивших слез и поняла, что горит всего лишь старая лампочка, висевшая на проводе, который спускался со страшного бетонного потолка. Когда-то его красили и даже белили, но со временем все осыпалось и превратилось в труху на полу. Откуда-то доносился звук капающей воды. Лампочка освещала небольшой круг под ногами, а дальше все проваливалось в густую и вязкую темноту.
– Где мы? – спросила девочка, стараясь унять дрожание в голосе. Чудеса и приключения сегодняшнего дня начали здорово напрягать. Хотелось домой, помыться и поспать. И блинчиков с вареньем. И чтобы никаких больше фокусов!
– Провалились сквозь землю, – ответил Индра, разжимая руки. Он тяжело и быстро дышал. – Точнее, телепортировались. Прости, что так долго, обычно процесс занимает долю секунды, но сил во мне сейчас не очень… Назад придется выбираться другим путем. Или ждать, пока я отдохну.
– Тут дверь неподалеку есть, – сказала кикимора, доставая из кармана старую газовую зажигалку и щелкая ею. – Сучок бы какой-нибудь… В общем, снаружи ее ничем не открыть, она запирается только изнутри, потому я и говорила про четыре километра. Отсюда можно попытаться выйти буквально за тем поворотом. Но замки за много лет могли проржаветь и разбухнуть. Если засовы заклинило, мы их с места не сдвинем.
– Сдвинем, – уверенно заявил сокол. – У меня в сумке хватает подходящих эликсиров и инструментов. Главное, чтобы ты мне ее вернула.
– Сумка тоже недалеко, за вторым поворотом.
Марыся нашла, наконец, длинную и сухую щепу в куче мусора на полу, и запалила кончик. Свет она почти не давала, но идти с огоньком все равно было не так страшно, как в полной темноте. Алиса была уверена, что здесь водятся крысы размером с ее ступню. А вдруг какая-нибудь серая тварь ее укусит?
Носатая не соврала, идти оказалось действительно недалеко. Но смотреть под ноги все равно приходилось – бетонный пол был завален старыми досками (хорошо, без гвоздей), осыпавшейся штукатуркой, какими-то бумажками и фантиками. Индра едва не порезал подошву об пустую консервную банку, валявшуюся на пути, и в сердцах пнул ее подальше. Жестянка громко задребезжала, подпрыгивая по полу, а затем стукнулась о стену и заглохла.
– Почему здесь так много всего навалено? – шепотом спросила Алиса, озираясь по сторонам. Вокруг углядывались очертания старых полок и шкафов, вдоль стены кое-где стояли заржавевшие от времени банки с акриловой краской для ремонта, ныне запрещенной за исключительную (с точки зрения новой власти) ядовитость.
– Военные катакомбы. Тут бункер до белобрысых раньше был, он почти на километр под землей простирается, – ответила Марыся. – Запасов осталось на триста лет вперед, еда испортилась, конечно, но остальное уцелело. Наверное, для того, чтобы кучу людей спрятать, если враги бомбу сбросят. В центральной части многое сохранилось, есть даже кровати с матрасами, вода проточная и туалет. Кстати, тут фильтры на воду мощнейшие стоят, от всего защитят – и от радиации, и от микробов, и от химической дряни, даже от той, что сейчас в озеро льют. Я их меняю периодически, хорошо, нашла в мусоре инструкцию, как это сделать. Здесь все строили так, будто к большой войне готовились. Но я далеко не хожу, очень уж тоскливо становится. Столько комнат – и я одна…
– Маря, ну а как же другие? Раз есть ты, наверняка существуют и всякие лешие, и водяные, и еще кто-то, разве нет? Жили бы все вместе здесь…
– Существовали, – кикимора резко остановилась. – Не успели мы. Наших лешего с водяным ищейки загнали и разодрали в первый же год. Лешему-то ничего, он ожившей колодой дубовой был, ею и возродится, надо только новую найти. Но не хочет, говорит, призрачным духом лучше. Так и мается, бесплотный да несчастный. А водяной почти как человек, только с хвостом, да жабрами, ну и голова на рыбью похожа. Так его сразу насмерть, да еще и в болоте моем, он их на себя отвлек, чтобы я ушла. Кровищи было море, все камни с правой стороны берега залило, я их потом тряпками терла-терла, а они не отмывались…