Terra Mirus. Тебе не кажется
Илона все-таки не сдержалась и невольно вскрикнула, отшатываясь. Но Великий тут же протянул к ней руки и ласково забормотал.
– Не бойся, дитя. Ты была в плену у поганых крылатых тварей, но мы нашли тебя и спасли. Смотри на меня и ничего не бойся. Теперь ты в безопасности.
«Да он же меня гипнотизирует! Белобрысый не знает ни про защитные татуировки, ни про мой дар!» – вдруг осознала Илона и едва не расплакалась от облегчения. Конечности тут же защекотало, словно в кровь ввели смесь озона с кислородом.
Земля слышала ее и готова была пройти на помощь в любой момент. И самое приятное – женщина прекрасно чувствовала тело, плотное, крепкое, налитое неведомой ранее силой. Неужели те три капли крови Индры, которые она выпила разведенными в стакане воды, чтобы подавить рвотный рефлекс, начали действовать?
«Я им сейчас устрою светопреставление, – мрачно подумала она. – Только бы змеедевки снова не запели».
– Не делали ли с тобой ничего плохого? – начал допытываться нефилим.
– Ничего, сиятельный господин Гавриил, – низко поклонилась Илона. – Просто закрыли под замок и плохо кормили. Но со мной была в плену госпожа Вифания, так ее затравили негативными вибрациями до смерти, а потом сожгли на костре!
И она спрятала лицо в ладони, якобы сдерживая скорбный плач.
– Полно, дитя, полно, – ласково забормотал белобрысый, гладя ее по голове длинными пальцами. Илону передернуло от омерзения, но Гавриил воспринял ее брезгливую дрожь за ужас от пережитого. – Вифания сама виновата, она любила плохие эмоции и питалась ими, и в плен наверняка попала по глупости. А ты умница, ты не будешь думать о грустном, потому что иначе ритуал не сработает. Поняла меня?
– Да, господин Гавриил! – подобострастно закивала Илона. – Что от меня нужно?
– Уже ничего, сокровище мое. Ритуал состоится прямо здесь. Следовало бы сначала омыть тебя водой с лепестками роз, облачить в белоснежные одеяния и отправить медитировать сутки напролет, а затем позвать братьев и сестер, чтобы они своими танцами и пением прокладывали нам дорогу к свету и питали позитивными энергиями. Но, к сожалению, на подготовку нет времени. Война с потусторонними бесами вот-вот начнется. Поэтому тебе достаточно будет разуться.
Гавриил сделал знак остальным отойти в сторону. Ламии с шуршанием отползли к краю поляны, а уродливые серые рептилии, сердито перерыкиваясь, встали за его спиной.
Нефилим выпрямился и будто стал еще выше и сильнее.
– Чадо мое Илона, я с радостью поведу тебя сквозь обряд, и станешь ты светом, на который опираются блуждающие во тьме, и будешь ты радостью, что приходит к отчаявшимся. Согласна ли ты отринуть прошлое ради достойного будущего?
– Согласна, сиятельный Гавриил, – Илона склонила голову, надеясь, что никто из присутствующих нелюдей не расслышит, как бьется от волнения ее сердце.
– Тогда опустись передо мной на колени и прими свою долю. И помни, во время Инициации нужно думать о самом счастливом, что происходило у тебя в жизни, иначе нам не хватит сил завершить переход.
– Как скажете, господин Великий, – и Илона опустилась на колени, касаясь руками земли. Знакомый жар обжег ее ладони, вселяя уверенность в том, что она не одна. Только бы в ближайших окрестностях хватило камней!
Ледяные пальцы сжали ее голову. И Илона подумала о самом радостном и счастливом, что произошло в последние дни. О перекошенном лице Вифании, когда она поняла, что стоящая перед ней человечка обладает невероятной силой. О том, как она визжала, когда тьма соколиного принца окутала ее чужими страхами и болью. И о том, как догорала тварь в драконьем костре.
Гавриил вздрогнул.
– Что такое? – растерянно прошептал он. – У твоих эмоций странный привкус, недобрый…
«О, ты еще не пробовал по-настоящему недобрых эмоций, – подумала Илона. Разум был холодным и спокойным, но в недрах его клубилась ярость. – Сейчас нажрешься ими до отвала».
И она с усилием отправила мысленный приказ в почву, через босые ноги, словно горящие огнем. В следующую секунду вокруг раздались крики. Сотни мелких камней бешено завихрились в воздухе, осыпая визжащих змеедевок и рептилий колючим дождем. Взвыл и рухнул в траву один из ищеек, получив огромным валуном по макушке.
А Илона подняла голову и посмотрела белобрысому прямо в глаза.
– Невкусно? – ядовито осведомилась она, перехватывая Гавриила за запястья. – А придется доедать. Сам понимаешь, от угощения невежливо отказываться.
И с силой прижала его пальцы к собственным вискам. Нефилим судорожно дернулся и попытался вырваться, но куда там! Кровь юного принца, получившего темную боевую ипостась, действительно работала на ура.
И Илона целенаправленно погрузилась в воспоминания о ситуациях, о которых до поры, до времени думала изредка, чтобы не рвать душу.
Горькие слезы парализованных стариков, к которым она в очередной раз пришла сказать, что прогулки не будет, помочь им сегодня желающих не нашлось. Голодные и завидущие глаза Ритки, смотревшие вслед Алисе, несущей из магазина свежий шоколадный торт с профитролями. Жалобные всхлипывания Мишки, которого на прогулке в городе очередные «добрые люди» обозвали дебилом и сыном алкоголички. Злобу пьяного соседа, пнувшего дворового котенка, отчего тот остался хромым, несмотря на все попытки его вылечить, а затем и вовсе пропал. «Собаки загрызли, – бросила сволочная соседка в ответ на расспросы, и добавила с укоризной. – О людях надо думать, а не о скотине безмозглой!»
Нефилим взвизгнул и судорожно забился, но хватка Илоны оказалась железной. Она сознательно погружалась дальше и глубже, в собственную боль.
«Ваши дураки бесполезны, у них нет ни ума, ни фантазии, их учить – только зря время тратить», – цедила чиновница в денежной канцелярии при Великих, обосновывая отказ в выделении интернату средств на закупку принадлежностей для рисования. Денег требовалось не слишком много, и Илона постепенно купила все сама, откладывая с собственной зарплаты, но осадок остался, и отравлял душу ядовитой обидой.
«Не пойду я внутрь, у них там говном пахнет и лекарствами старческими, меня сейчас стошнит! – орала на мужа прямо около двери в лежачее отделение холеная девушка с перекошенным от злобы лицом. – Заставь свою полоумную бабку переводить пенсию тебе на счет, и незачем сюда таскаться! Зачем ее навещать? Она же в деменции, можно подумать, хоть что-то соображает!»
«Зря вы тогда сделали посетителям замечание, – отчитывала Илону главная целительница Дома призрения спустя час после высказывания холеной девицы. – Они никого не били и нецензурной бранью не ругались, пришли трезвые, а теперь нажалуются на нас в министерство. В следующий раз будьте умнее и пройдите мимо, не добавляйте учреждению лишней головной боли».
Нефилим выл на одной ноте, заглушая визг ламий и рев ищеек. Они пытались подползти к хозяину, но каменная завеса, мигом протянувшаяся от земли на высоту почти в два этажа и окутавшая участников ритуала, не давала им сделать и шагу.