Terra Mirus. Тебе не кажется
– Интересно, с чего это вдруг он расщедрился на такую царскую охрану для нас, простых смертных? – хмыкнула Илона. – Неужто мои слова задели его за живое?
– Думаю, все проще, ему стало стыдно, – захихикала валькирия. – Ты же правду сказала, хоть и очень обидную.
**
Вечер наступил будто сам собой. Казалось, вот только закончили кормить и обустраивать соколов, выдав со склада постельные принадлежности и запасную одежду. Даже на Рагнара нашлись три комплекта сменной формы. Правда, Кира осталась недовольна и в итоге заявила, что крепкие мужики, одетые в стиле земных военных былой эпохи, гарантированно вызовут нездоровый интерес Полиции нравов, если появятся на улицах, поэтому надо завтра прямо с утра ехать в торговый центр на окраине города и закупаться. Заодно и продуктов набрать побольше, ибо попробуй прокорми такую ораву.
Командир тут же извлек из кармана толстую пачку местных денежных купюр самого высокого достоинства и протянул ей, сказав непререкаемым тоном: «На хозяйство. И если у вас есть дежурства по кухне, моих оболтусов тоже ставьте в наряд, они умеют и готовить, и посуду мыть».
«Оболтусы» за его спиной мигом пригорюнились, но спорить с начальством не стали.
Илоне понравился Рагнар, хоть он и сразу сократил между собой и остальными дистанцию, называя всех на «ты». Он не погнушался взять веник и вымести свою комнату, проигнорировав услуги робота-пылесоса, затем рявкнул на подчиненных, когда те после чая с булками попытались улизнуть из кухни, побросав немытые кружки в раковину. А ближе к вечеру, увидев, как мучается с разделкой огромного гуся Витт, аккуратно, но настойчиво забрал у него нож, выпотрошил птицу за пару минут и порубил на равные кусочки.
А вот поведение молодых соколов весьма смущало. Они практически открыто пялились на Июлию, тыкая друг друга локтями в бок, как мальчишки-хулиганы, и задирали друг друга, порой не стесняясь в выражениях.
– Наплачемся мы с ними, – ворчала украдкой Ксана. – Они вообще, по-моему, берегов не видят.
– Девчонки, ну делайте скидку, парни выросли в казармах, хоть и выходцы из благородных знатных родов, – успокаивала подруг Кира. – Пообтешутся в приличном обществе, привыкнут. Все равно им нет равных, как стратегам, да и бойцы они великолепные, повелитель действительно прислал лучших. И не забывайте – в ответ на неприятные слова всегда можно просто дать в лоб. Они стерпят, не обидчивые…
Илона, поулыбавшись про себя услышанному разговору, выскользнула на улицу. Алел закат, обещая на завтра долгожданную прохладу, над верхушками скал с тревожными криками носились стрижи, гулко посвистывал в лесной чаще соловей-красношейка. Женщина села прямо на теплые камни, придерживая кружку с кофе, и широко зевнула. Хотелось спать, но она понимала, что сейчас не уснет, слишком взбудоражена произошедшими событиями.
Рагнар вышел следом из темного коридора через несколько минут, с наслаждением потянулся в разные стороны, и только потом взглянул на сидящую на земле Илону.
– Мне показалось, что у тебя есть много вопросов, – без обиняков начал он. – Может быть, я смогу ответить хотя бы на некоторые?
Вопросов у Илоны действительно было много. Спросить бы про их предыдущий опыт войны с белобрысыми и ищейками, про выплески магии, который они не контролируют, про нестабильное электромагнитное поле сокола-подростка. В конце концов, узнать больше про тирана, который в свое время испортил жизнь населению сразу двух миров.
Но она спросила совсем другое.
– Как Индра?
– Выживет, – с грустной улыбкой кивнул Рагнар. – Правда, потрепал его гад, врагу не пожелаешь, недели три будет лежать в постели. Бредил сильно. Девчонку твою звал.
Илона виновато шмыгнула носом. Напридумывала же себе всяких глупых гадостей!
– И не бойся, не обидит он Алису, – будто прочитал ее мысли командир. – Если уж их земная матушка благословила, то будет у них любовь, да именно такая, о которой в сказках пишут, и счастье великое. Далеко не каждый испытает в жизни и жалкое его подобие.
– Я верю, – кивнула Илона, мучительно соображая, признаться в своих страхах или нет, и все же решилась. – Меня пугает это ваше многоженство, если честно…
– Ты белены, что ли, объелась? – грубовато буркнул Рагнар после секундного замешательства. – Какое, к лешему, многоженство? Да, у нас есть на юго-востоке континента несколько провинций, где живут племена, у которых знатные да богатые могут иметь несколько женщин, если способны их обеспечить, и исключительно с согласия всех остальных жен. Но мы в столице подобное не поощряем. Варварство какое-то, честное слово.
И он неодобрительно поджал губы.
– Погоди, а как же четырнадцать женщин повелителя, родивших ему по ребенку? – не поняла Илона. – Кира говорила…
– Кира, значит, – усмехнулся командир. – В нашем мире она звалась Кирия, дочь Димитрия Крылова. Папа с мамой при выборе имени родному чаду ни капли не заморачивались. Так вот, повелитель – исключение из правил, и я тебя уверяю, он этому не был рад. Более того, идея исходила от меня, и ты бы слышала, какими словами он меня изругал, когда я это предложил!..
Илона навострила уши, готовясь слушать очередную прекрасную и наверняка грустную сказку. И не прогадала.
После низвержения тирана Стратора королевство находилось в упадке. Так как воины-соколы приносят клятву на крови своему повелителю и с этого момента не могут сопротивляться его приказам, даже самым чудовищным, им приходилось несладко. Безумец заставлял собственное войско, призванное защищать мирных жителей от чудовищ, творить страшные вещи. В том числе, истреблять женщин и детей, чья вина была лишь в том, что они не желали терпеть власть психопата. А еще соколы совершали регулярные набеги в человеческий мир, сговариваясь с людьми-отступниками, забирая золото и красавиц, оставляя за собой выжженные пустоши и горы трупов.
Самые благородные представители воинского сословия рано или поздно кончали с жизнью, не выдержав количества загубленных невинных душ на собственной совести, остальные забывались в выпивке и ядовитом дурмане. Магия стала иссякать, ведь люди ненавидели соколов, своих давнишних покровителей, и почти перестали рассказывать друг другу легенды и предания. В Иномирье настал голод, дети когда-то непобедимого народа рождались хилыми и больными.
Последней каплей, переполнившей чашу терпения подданных, стал приказ Стратора бросать всех, как он выразился, слабых и никчемных новорожденных ублюдков со скалы, оставляя лишь здоровых. Один из его сыновей поднял бунт, победил отца и стал правителем, получив в наследство разоренную страну, в которой то и дело возникали междоусобицы.
– Вот ты представь, голод такой, что брат на брата идет, сосед на соседа, за кусок хлеба удавят, а за сундук с золотом – тем более, – тихо объяснял Рагнар, присев рядом с Илоной на корточки. – Дети, едва научившиеся ходить, уже работали в полях, а если от тяжелого труда становились калеками – просили подаяния на улицах. А их матери продавали себя любому желающему за медную монетку, чтобы накормить семью ужином. Столько лет прошло, а до сих пор страшно вспоминать. И вся эта разруха досталась правителю, у которого с момента вступления в возраст второй зрелости не прошло и четырех лет! Он делал все, что мог, без отдыха и сна мотался по провинциям, пытаясь своей магией землю исцелить, чтобы урожая на всех хватило и народ голодать перестал. Только ни у кого не хватило бы сил быстро восстановить то, что столетиями уничтожалось. В общем, чуть не умер однажды повелитель Гаруда от истощения, лежал почти месяц пластом, и мы поняли, что рисковать больше нельзя. После этого я и предложил решение…