Праздник Дрейка
Я боялась, что он дернет веревку еще раз, что у меня хрустнут шейные позвонки. Но мужик вместо этого остановился, развернулся. Я встала как вкопанная тоже, и он приблизился сам. Мне впервые удалось разглядеть его лицо – очень жесткие черты, пугающий взгляд. Наверное, наступил чахлый рассвет, и света хватало для того, чтобы разглядеть равнодушие в чужих глазах. Полное, тотальное. Такое не разжалобить, с таким не договориться.
– Твои истории неинтересны. Просто заткнись.
У него голос под стать глазам. Голос, которому «неинтересно» тоже.
– Послушай, я заплачу… Сколько…
– Уже заплатили. И я тебя доставлю.
«Живую или мертвую» – вот что я прочитала между строк и впервые похолодела. Ему было все равно, доставит он меня или нет. Если я буду «трепыхаться», он оставит меня лежать тут, ему наплевать на успешный исход. Деньги отданы наперед. Если Зиг и Сулли потребуют их назад, им придется потрудиться, чтобы получить хотя бы часть.
«Мне нужно сбежать».
Кровило болью осознание того, что рюкзак остался в степи. Да, небольшая сумма денег все еще со мной, но хватит ли ее на подкуп? Бежать… Вернуться в равнины, пересечь холм, обрести, наконец, новое имя и новую жизнь. Я ненавидела того, кто держал сейчас второй конец веревки, я от всей души хотела бы вогнать ему нож под ребра. И попробую. Когда двое провожатых отчалят. Я сделаю все, чтобы продолжить намеченный ранее курс. Все когда-то засыпают, отвлекаются, теряют внимание. Все, даже он. И если мне придется с ним, как с койтом, так тому и быть.
Вот только мой нож перекочевал в чужую кобуру, висящую вокруг бетонного мужского торса.
Сознание, несмотря на усталость и голод, пульсировала единственной мыслью – «я найду способ».
Глава 2Я хотела считаться «благополучной», но у меня не выходило. Сказалась любовь к пьянкам-гулянкам и слабым наркотикам, которыми я раньше баловалась. И окончательно погрязла бы во грехе: начала бы танцевать в стрип-барах, ширяться и топить собственную жизнь в помойных компаниях, если бы в возрасте двадцати одного года не встретила Томаса Бардина. Спортсмена, тренера по рукопашке и просто красавца.
С ним я поплыла наверх, наконец обрела «благополучие». Томми тянул за собой. Заставил меня заниматься спортом, принялся обучать навыкам атаки и нападения, стрельбе. Упрашивал-умасливал, а иногда попросту принуждал пробегать с ним дважды в неделю сложные трассы с препятствиями. Я протестовала, выла, ругалась. Но внутренне собой гордилась. Он помог мне записаться на юридические курсы – казалось, вот-вот, и жизнь-судьба развернется ко мне солнечной стороной. Появятся офис, личный кабинет, клиенты, деньги. Внимание к мелочам и дотошность в разборе законов вполне могли бы обеспечить мне добрую репутацию. Могли бы, да. Но ведь все хорошо только в сказках или на бумаге, а в реальности… В реальности у Томми были и свои демоны, они же пагубные пристрастия: налегать по вечерам на алкоголь, а после – о чем я не знала до последнего – играть в злачных заведениях в азартные игры.
Иногда он выигрывал. Иногда проигрывал.
И в тот раз – это случилось, когда с момента начала наших отношений прошел почти год, – он проиграл меня.
Если бы я была рабыней всю жизнь, если бы рабство вообще было допустимо в наших землях, возможно, я каким-то образом научилась бы мириться со своим существованием. Шанс небольшой, мизерный, но он был. Свободный же человек с рабством никогда не смирится. Не после вольной жизни до двадцати двух.
Уж лучше бы и дальше пьянки-гулянки, и даже слабая наркота…
Но меня посадили в фургон после того, как Томми получил пулю в лоб прямо у карточного стола, подписав некую треклятую бумагу о том, что я – никогда, между прочим, не принадлежавшая ему официально, – перехожу в распоряжение Сулливана Крелла и Зига Муратти, торговцев наркотиками, оружием и специалистов по сложным аферам. Та бумага, конечно же, не имела никакой юридической силы – я орала об этом почти трое суток после того, как меня бросили в чужом особняке в подвал. Но выстоит ли правда против кулаков? Сколько можно пытаться нести в массы истину, когда захлебываешься кровью?
И с этого момента началась череда страданий.
Более всего на свете Зиг и Сулли любили издеваться. Странный вид получения удовольствия от наблюдения чужих унижений. Они врали мне поначалу: «Помоги нам в одном деле, сделай его хорошо, и свободна…»
Я пыталась им верить. После того как поняла, что сбежать невозможно, я даже силилась выполнять то, что они просили, на «все сто». Но каждый раз, когда меня возвращали обратно, я слышала: «Плохо, Фиори… Не без промахов… Ты могла лучше. В следующий раз».
И меня, изрыгающую проклятья, били снова.
Целый год пыток. Ложных обещаний, несбывшихся надежд, тлена и яростной мысли о том, что однажды все это закончится.
И оно закончилось бы.
Если бы не этот тип.
Он сложил костер. Теперь подкидывал в него дрова.
У меня связаны руки, на шее петля. У меня в потайном кармане перочинный нож, и это все, на что я могу полагаться.
Томми – покойся он в аду – за месяцы тренировок и спаррингов научил меня различать врагов. Чувствовать их. Кто как смотрит, двигается, ощущается. И не нужно было быть великим воином со стажем за спиной в двадцать лет боев, чтобы понять, что мужик у костра – самый опасный противник из всех, кого мне доводилось встречать. Движения обманчиво расслабленные, очень лаконичные и спокойные. Взгляд на огонь – и словно в никуда, вокруг, сразу всюду, этакий рассеянный сканерный луч. И мышцы – боги, не знаю, сколько этот охотник проводил времени на тренировках или в реальных стычках, но его фигура заставляла мои зубы скрежетать от отчаяния. Просто гора мышц. Литых, тяжелых. Напротив меня сидела моя погибель. Взгляд светлых глаз чуть раскосый, совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы добавить облику исполина невидимую надпись «от меня не уйдешь».
Я все же попытаюсь. К Зигу и Сулли я не вернусь.
– Сколько? – спросила я, чувствуя, как поджаривает внешнюю сторону ног. Бревно слишком близко, пришлось приподняться, оттолкнуть его задом подальше. – Сколько они тебе дали? Я перекрою их сумму…
Я блефовала. У меня не было столько денег, но нужно выиграть время. Разболтать оппонента, начать хоть какой-нибудь диалог.
Безымянный на меня даже не посмотрел. Тот же взгляд на костер, над которым закипал походный котелок. Двое других уже спали в палатке – из нее доносился храп.
– У меня есть деньги. Много. – Прозвучало неуверенно, но вызывающе. С проклюнувшимся отчаянием.
В ответ тишина.
Этот собирался выпить чаю. После лечь спать. Он, должно быть, устал, бегая за мной. Если я прошла путь до этой пустоши за трое суток, то ему, получив заказ от Зига и Сулли, положим, на следующий день, однозначно пришлось торопиться. Вероятно, он быстро двигался и мало спал. Мне на руку.