Праздник Дрейка

Через двор мы шли по заросшей одуванчиками тропке: не рискнули «исчезать» из подъезда, знали, бабушка из окна будет смотреть.
– Есть мысли? – спросил меня Дэйн.
Старые качели на площадке заменили на новые. Возможно, не удобнее прежних, но точно ярче. Кто-то посадил в старой шине, приспособленной под клумбу, петунии.
– Никаких.
– Хочешь оставить это дело? – мол, само рассосется. – Или попытаешься что-то выяснить?
– Попытаюсь.
Мы оба знали, что тут нужны другие силы. Дрейк? Кто-то, кто мог бы воспроизвести прошлое в настоящем как фильм? Но точно не только мы с Дэйном. Все решилось бы просто, если бы у меня вышло «прыгнуть» из квартиры к Матвеевне напрямую. Я даже попыталась, вызвав в памяти ее лицо. Но глухо. Она для меня не нашлась ни в этом мире, ни в каком-то другом. Ни живая и ни мертвая. И именно это дало нам с Эльконто понять, что дело действительно странное.
За угол соседней пятиэтажки мы завернули, повстречав на пути немолодую женщину с пакетом из «Пятерочки». Остановились в арке, убедились, что нас не видно, и, не сговариваясь, взялись за руки.
    
Глава 4
Владелец «Беррироуз» появился в Нордейле всего три месяца назад: не то переехал откуда-то, не то успешно вложился в новый проект, и его ресторан получил молниеносную популярность благодаря ягодным десертам. Клубнику шеф-повар «Берри» Мэтью Вансенко выращивал в своих садах, шоколад, сливки и другие приправы заказывал только у лучших производителей, благодаря чему армия поклонников ресторана на улице Гринко быстро увеличивалась.
И мы с Дрейком были в их числе.
В «Беррироуз» мы приехали к восьми вечера (как только освободился Начальник) и теперь, закончив ужин, наслаждались свежими сочными ягодами, к которым был подан белый, розовый и темный шоколад. Отдельно посыпка из орешков и золотая глазурь. Вкус неописуемый. Кусаешь, жмуришься, чувствуешь кислинку, смешанную со сладостью на языке, и счастливо покидаешь Вселенную, пока не прожуешь очередную порцию.
Рассказать историю Матвеевны мне еда, однако, не помешала: уж очень странной сложившаяся ситуация мне казалась. Но Дрейк, выслушав меня, остался спокойным. Не удивился, не проникся любопытством, даже бровь не приподнял. Лишь отозвался коротко:
– Ты разберешься.
– Сама?
– Сама.
Теперь удивилась я. Подобному ответу и теплой хитринке во взгляде.
– Но как?
– Подумай, – мой спутник откусил бок пузатой алой ягоды, – привлеки тех, кто, по твоему мнению, может помочь. Умелых и интересных парней у нас в отрядах много. В конце концов, ты сама хочешь этого.
Этого – чего? Разбираться в запутанных историях без помощи Творца Уровней?
– Хочу чего?
Меня, кажется, снова чему-то завуалированно учили.
– Приключений.
Приключений? А вот это вполне возможно. И да, на самом деле талантливых парней много, кто-то из них точно разберется. А у Дрейка, возможно, существует множество других важных дел, ему не до пустяков.
– А как насчет снов Дэйна? Что ты об этом скажешь?
Теперь Дрейк смотрел на меня, куда-то внутрь меня. Кажется, он в режиме реального времени видел наш диалог на балконе и самого Эльконто насквозь. Я вообще боялась предположить, как много всего видит Дрейк, когда смотрит таким взглядом – сколько параллелей, пересечений, вероятностей?
Ответить он не успел: кто-то отвлек по внутренней связи; брови Начальника едва заметно нахмурились, и над столом быстро развернулась карта. На ней графики, символика, не понятная мне синусоида. И я в который раз удивилась способности своего спутника видеть все разом. Всё – это ВСЁ. Читать текст, понимать суть послания, заранее знать ответ. Некий невидимый приказ Дрейк отдал ментально, я его не услышала – лишь прорисовались на мгновенье хищные черты, и мелькнула в ауре жесткость.
Жесткий Дрейк – это сексуально. Черт, любой красивый мужчина в жесткости, направленной туда, куда нужно, сексуален. И для женщины, ощущающей это, естественно реагировать мгновенной расплавленностью. На лицо любимого мужчины я сейчас смотрела, как на самую красивую картину ночного города – всех городов Уровней. Оно олицетворяло все, что здесь когда-либо творилось, и я никак не могла это объяснить. Тот, кто сидел напротив, не просто создал Уровни, он БЫЛ Уровнями. Был тем, кто всегда, в каждый момент времени наблюдает за ними, позволяет событиям случаться, допускает каждого, кто здесь присутствует. У меня в голове мутилось от многочисленных пониманий – нет, скорее, чувств без слов. Неких знаний, не все из которых я была способна сформулировать.
Мой возлюбленный тем временем вернул внимание ко мне, встретил мой взгляд, полный восхищения, удивления и совсем чуть-чуть подавленности от осознания того, «как много всего я еще не знаю», и мгновенно смягчился. Накрыл мою ладонь своей, и вспомнилась вдруг фраза, сказанная им утром: «Твоя любовь делает меня слабым».
Я не верила в это. Не слабым – скорее, чуть-чуть зависимым. В хорошем смысле. Как и меня. Любящие люди зависят друг от друга, но делают это с глубинным пониманием собственного выбора, потому что им так нравится. Доверять.
– … ты говорила про Эльконто… – Он помнил тему, которую мы оставили незавершенной. Медленно исчезла над столом голографическая карта. – Я как раз тестировал сегодня одного нового парня, он, вроде как, специалист по снам…
Откуда-то из кармана брюк, будто заранее была туда положена, появилась бумажка с номером телефона.
– Позвони ему, объясни происходящее. Я заодно посмотрю, какие выводы он сделает.
«Буду наблюдать незримо» – мне такой вариант подходил.
– Ладно. – Чужой номер я забрала, положила в сумку. Свяжусь. – А как зовут этого человека?
– Лолли Беннет.
– Лолли?!
Я не удержалась, прыснула. Такое имя хорошо подходило для содержанки, стриптизерши, победительницы конкурса рисунков среди девятилетних девочек где-нибудь в Штатах. Но точно не для парня.
– Да, Лолли, – Дрейк забавлялся не именем, а моей реакцией на него. – Смешит?
Конечно, смешит.
– Не смогла бы со мной жить, если бы меня звали Лолли?
Он смотрел со смешинками в серо-голубых глазах, смотрел насмешливо и чуть-чуть серьезно. И знал ответ наперед – с ним я бы могла жить, будь он хоть Лупофаном, хоть Гнудом, хоть Абрыгамом. Пришлось бы просто взять ласковый домашний «псевдоним». Правда, к «Абрыгаму» мне бы пришлось привыкать куда дольше, нежели к «Дрейку». Но теперь, глядя на мое лицо, смеялся и он.
– Каким именем ты меня окрестила?
Я боялась подавиться от смеха и даже произнести это не могла.
– Не важно. Ты знаешь, я любила бы тебя с любым.
– Как и я тебя.