Играя с огнём (СИ)
Впечатлившись могуществом магии, я начал анализировать, что могло бы мне помочь в осознанном контроле и использовании хотя бы этих пшиков.
Но вскоре выяснилась одна неприятная деталь, которая была общей во всём процессе моих магических мытарств — я как-то волевым контролем или методом, предложенным Эмили так и не смог сделать хотя бы пшик. Но когда у меня не получалось, я почти всегда злился и, в зависимости от того, как хорошо я смогу проконтролировать свою злость, у меня получался даже в худшем случае пшик. Удара, подобного тому, которым я повредил каналы первой руки хоть и не выходило, но я особо и не пытался по понятным причинам.
Поняв эту простую закономерность, я и стал до победного контролировать тот короткий момент отрицательных эмоций, даже не представляя, как именно они участвуют в процессе, но всё лучше учась их контролировать, также обратив внимание и на второй аспект моего успеха — полное визуализирование и представление ситуации, как будто бы я бил мечем, а не палочкой.
С этим всё было забавно. Когда-нибудь доводилось видеть казаков, что машут своими шашками? Римская школа боя, особенно армейская, была не очень похожа, но я давно отошёл от её канонов, хоть и представляя у себя в руках во время замаха именно старый добрый гладиус, а не другой меч или, тем более, палочку.
За пару месяцев, когда правая рука уже восстановилась, я смог добиться некоторого прогресса — теперь я мог осознанно вызывать, подавлять и контроливать вспышки своих отрицательных эмоций. Что со временем становилось делать всё сложнее и сложнее, ибо я постепенно будто опустошался, не испытывая вообще ничего и мои прежде яркие реакции притуплялись даже на что-то серьёзное — меня ударили? Хорошо, ударим в ответ. Что-то не получилось? Попробуем ещё раз и так до победного, либо поменяем стратегию.
Понимаю, что уже совсем не понемногу схожу с ума от постоянных приступов теперь уже сильных эмоций, что мне пришлось вызывать, я решил отвлечься. Если сейчас не получается, попробуем чуть позже.
Я переключился на бокс, взяв белую полоску и вскоре поехав на многие соревнования. Было мне уже немного за 10, но выглядел и весил я на 13–14, имея полтора метра роста и 45 килограммов веса. Что позволяло мне бороться в этом и даже превосходящим меня на 5 лет возрастном диапазоне. И хотя я мог скакнуть дальше, возможно даже сражаясь уже с почти совершеннолетними кандидатами, что отличались лишь возрастом, а не техникой, опытом или силой, но я подумал — будет слишком круто так перепрыгивать свой текущий уровень.
Но он не помог утолить мне моих эмоций и пустоты внутри, не давая сильных противников. Детей, что сражались против меня, я не мог калечить и даже как-то особо сильно бить. А учитывая моё превосходство почти на всеми в любом аспекте, бои почти всегда же заканчивались так — сигнал к бою, 10 секунд на бой, среди которых 2 на сближение, 5 на проверку противника и 3 на мою победу. Это было смертельно увлекательно, но лишь один бой мне запомнился из череды побед.
Это была та самая девочка, что я когда-то победил. Мы приехали в Японию и меня, как лучшего ученика белой полосы представили — вот наш кандидат. Среди японцев учеников были знакомые лица, которые видимо тоже узнали нас и, в особенности, меня. Очень быстро я провёл пару разочаровывающих боёв. Почему именно таких?
Хотя ещё шла первая половина 20-того столетия и каратэ не успел превратиться повсеместно в спортивные танцульки, когда многие бойцы просто привыкли бить и сознательно останавливать удар, лишь зарабатывая очки на соревнованиях, но была забавная проблема другого толка — даже чёткие и сильные удары меня уже особо не трогали, либо мной не чувствуясь, либо мной пропускаясь, либо игнорируясь.
Но настал финальный бой, после которого я улетел обратно в Англию. Я уже ничего не ждал, вдруг заметив вышедшую на поле боя…тьфу, профессиональная деформация… я забыл, как у японцев называется эта штука… короче, на ринг она вышла. И я сразу заметил, что она куда опытнее, чем все предыдущие.
Что самое важное — она не боялась травмировать и самой попасться под мощный удар. Видимо, помня тот случай она хоть и опасалась подходить ко мне слишком близко, но её это не особо спасло.
Опустошённый ещё и тем, что мне банально нечем себя занять до Хогвартса, я просто пропускал по себе мощные удары, которые хотя и вызывали боль, но… я ничего не чувствовал. Ни злости, ни обиды, не разочарования. Пустота. Или, быть может, покой?
Я пока не решался играть в определения. Ведь как корабль назовёшь, так он и поплывёт — сказав сейчас, что я опустошён, мне придётся чем-то пустоту занять. Сказав, что я обрёл покой, я польщу себе — я знаю лишь вечный покой и его мне обретать пока ещё не хочется. Эх, кризис среднего возраста…
Собравшись, я откинул в сторону мысли — мне надо побеждать, а не терпеть удары. Этого добиться было нетрудно — девочка была поменьше, физически не столь хороша и главное — ещё не так опытна. Вот убей она пару сотен гоблинов, пока те пытаются до неё дотянутся и перегрызть ей горло, тогда посмотрим, что из неё выйдет. И почему у меня такие кардинальные решения?
Впрочем, хреновые проблемы требуют хреновых решений.
Руководствуясь этой простой и гениальной мыслью, я решил наведаться к моему новому другу, который пока ещё не знает, что он мой друг и вряд ли когда-нибудь им по-настоящему будет. Впрочем, это уже детали…
— У тебя змея выползает. — Указав уже не такому пухлолицему мальчику на рукав его не по размеру большого свитера и слушая, как он что-то тихо шипит, я про себя поблагодарил своё тщательное планирование операции и свою хорошую выдержку — я ждал несколько месяцев, прежде чем мне повезло.
Приехав обратно в Англию и решив завязать с боксом, раз уже меня скоро определят в Хогвартс, я задумался — а что делать то? Осталось не так уж и много времени.
В трущобах поднялась прежде подавляемая банда, чьей козырной картой было очень много боевитых и вооружённых детей, которые кричали какие-то странные песни. И если вы спросите меня, знаю ли я что-то о них, я отвечу — вы всё равно ничего не докажите.
Помня о комплексном задании, я поднял старые связи в уже бывшей банде, которую покинул, тем самым хоть и потеряв 10 опыта в день, но зато оставшись в хороших отношениях с главными.
Я не рисковал разглашать имена и прочее, через которые бы смогли выйти на мою цель, лишь плотно интересовался приютом — кто там есть, где обычно гуляют, когда и каким образом?
Получая всё больше информации, я лишь больше озадачивался — было почти невозможно поймать хоть кого-то из детей вне приюта и так, чтобы его кто-то не сопровождал. Их походы куда-либо были чётко регламентированы и под наблюдением все прогулки, вылазки, поездки и даже поход в школу с сопровождением. Без сопровождения, если дети гуляют на территории приюта, но всё равно под наблюдением.
Помаявшись с месяц и многое обдумав, я плюнул — даже в тот раз, помню, Том был не один, а с другими детьми и воспитательницей, я бы даже тогда не смог бы ничего сделать. Так что, я решил пойти другим путём…
Я смутно помнил, что Том несколько раз сбегал из приюта. Я не мог сказать, когда именно это было и сколько раз, но это было одним из немногих вариантов того, как можно было сломать канон об колено и, став с мальчишкой хотя бы знакомыми, в Хогвартсе у меня будет хотя бы причина к нему подойти.