Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых
Она почти дошла до ближайшего — центрального — выхода, когда вдруг почувствовала, что он ждет ее именно там. Тварь находилась прямо на ее пути, причем совсем недалеко. Конечно, мысленно усмехнулась она, он догадался, куда она кинется в первую очередь. Развернувшись, она двинулась в другую сторону, к другому выходу из крепости. Тот лежал дальше, но Юлька, все еще чувствуя зов, но уже почти освободившись от его власти, ускорила шаг. Будь ты проклят, людоед, чудовище, тварь, — думала она с яростью, и чем сильнее росла в ней ненависть, тем быстрее съеживалась и отступала тварь.
И опять, почти дойдя до цели, она ощутила, что он там.
Может, это обман? Может, он внушает ей, что выход перекрыт, загоняет в ловушку?
Нет, он действительно там, она ЗНАЕТ, что он там.
В панике она повернула обратно. Куда бежать? Куда, если он у себя дома и знает каждый поворот, каждую лесенку, более того, он видит и чувствует, куда именно она идет?
"Бесполезно, — услышала она смешок. — Не трать силы. Ты моя. Смирись"
"Ни за что, — подумала она яростно. — Если уж мне умирать, то тебе я точно не достанусь".
И, не рассуждая больше, она опрометью кинулась на верхнюю площадку. Тварь шла следом, Юлька чувствовала ее поступь, ее дыхание совсем близко от себя, но у нее было крохотное преимущество в скорости. Вылетев наверх, она поспешно надела крылья, закрепила рюкзак на спине; мысль о том, что она разобьется, отскочила от нее, слово мячик от стенки.
"Разобьешься, — насмешливо повторила тварь. — Дело даже не в смелости. Ручки у тебя слабенькие, вот почему тебе не летается. Спортом надо было заниматься, дура, — голос из насмешливого превратился в сладкий. — Ну же, давай! Я все равно поймаю момент твоей смерти и заберу душу. Так даже проще — выброс энергии будет не слабее, чем если бы я сам тебя убил, а мне не придется придумывать легенду, куда ты делась, и прятать тело."
Он появился следом за ней на верхней площадке — невысокий, худощавый, черноволосый. Элегантный немолодой шаам в темно-синем бархатном жилете. Холодные пронзительные глаза пытались поймать ее взгляд, но Юлька уже знала, что именно этого делать не стоит.
"Будь ты проклят," — крикнула она, распахнув крылья и, разбежавшись, сиганула вниз. Воздушный поток подхватил ее, подбросил вверх, но тело, на самом деле неплохо подготовленное регулярными, хоть и неудачными, тренировками, неожиданно само поняло, что и как оно должно делать.
Ее захлестнул идиотский восторг, радость, от которой захотелось кувырнуться в воздухе. К счастью, когда-то еще Брес предупреждал ее от таких вот безумных фокусов. Успокоив бешено трепыхающееся сердце, она выровняла полет и огляделась. Наган-Карх оказался неожиданно далеко, присутствия Кольера больше не ощущалось.
Что, съел? — подумала она со злорадством. — Чудовище…
Еще раз оглянувшись назад, она убедилась, что следом за ней никто не отправился. Саша, подумалось ей с тоской. Я его больше не увижу. Все кончено. Навсегда. Так, наверно, даже лучше. Все равно бы у нас ничего и никогда не вышло. Теперь они сделают из него настоящего Нага, и он выкинет меня из головы так же, как выкинул Румянцева.
Что ж, пусть так. У нее теперь другая цель — спрятаться и выжить.
Так, а куда летим-то?
Глава 24. Ключ— Я нашла то, что ты просил, — сказала Ширин безо всякого вступления, когда я пересек порог ее гостиной. — Заберешь?
Я пожал плечами. Часть ключа от оружейки нагов — Награ. Зачем оно мне, я же просто так спрашивал… Пусть лучше хранится у Ширин, в ее неприступной цитадели.
— Кстати, знаешь, кто интересовался им чуть позже, чем ты? — она невесело улыбнулась. — Угадаешь?
Я покачал головой. Мне не то чтобы думать, мне глаза открывать не хотелось, а еще требовалось лететь в Лаорику, тамошний глава Стражи просил о личной встрече. Непростой вопрос… у них там два древних законсервированных порога-перехода на Старую Землю, и один из них явно разваливается: с Основы к нам стало затягивать животных и предметы быта. Скорее всего, с той стороны вокруг порога тоже образовалась похожая аномальная зона. До людей дело пока не дошло, но это только начало. Если оставить все как есть, порог распадется, Грань в этом месте начнет истончаться и расползаться. Надо решать, нужен ли нам этот порог, и если да, то заняться ремонтом. Если же мы примем решение порог убрать, то сделать это желательно при моем участии — только Ворон может удержать рвущуюся в этом месте Грань от окончательного разрушения.
— Сколько ты уже в воздухе? — неожиданно спросила Ширин.
Я задумался. Сколько я не спал? Не помню. Дней пять, наверное… Несколько прорывов подряд, в разных местах, нэрги словно обезумели. Раньше они прорывались через Грань, мимикрировали под местную среду, под местных жителей, и стремились уйти как можно дальше от места прорыва, слиться с нашим миром, задержаться в нем как можно дольше. Теперь же они сменили тактику. Нэрги выгрызали дыру, через которую проникали небольшие группы людей на транспортах, и неистово набрасывались на наших воинов, пытаясь уничтожить как можно больше бойцов, а затем так же стремительно отступали. Появились раненые, уже были жертвы, как среди Пауков, так и среди Нагов. Я кидался от одного прорыва к другому, помогая и с нэргами, и с людьми, и время от времени заменяя Шандра, который, при всех своих достоинствах, всего лишь человек, не обладающий выносливостью Вечного, и на котором висит множество других обязанностей. Ширин, отчаявшись вызвонить меня по гвору, прислала мне письменное приглашение в Нуэйн. Я обнаружил его, вернувшись с одного из вылетов в Ар Хойт, боевой запал еще не выветрился, и я решил, что отдохну потом. Когда я приземлился на верхней площадке Нуэйна и принял человеческий облик, я вдруг понял, что даже стоять ровно не могу.
— Давай я тебя хотя бы покормлю, — предложила она с сочувствием, выслушав мой рассказ. Я кивнул, соглашаясь.
— Реваль это был, — бросила она, распорядившись насчет обеда. — Только у него имелось примерное описание, как эта вещь выглядит. За что я ему, кстати, очень благодарна, — усмехнулась Ширин, протягивая мне небольшой серебряный цилиндрик миндалевидной формы, сплошь покрытый изящными узорами, больше похожий на женское украшение, чем на ключ. — Смотри, — она ногтем нажала на едва заметную насечку сбоку, и капсула открылась, словно футляр, явив мне тонкую пластинку с витиеватыми прорезями и углублениями.
— Ты уверена, что это оно?
— Похоже. Тут есть петелька для цепочки, можно носить, как украшение. Я нашла один из портретов моей предшественницы именно с этим кулоном на шее.
Я задумался. Почему у меня нет портретов предыдущих Воронов?
— Потому что вы не девочки, — рассмеялась она. Оказывается, я произнес эту мысль вслух. — Так ты заберешь его?
— А надо? — спросил я. Обед уже несли, и все мои мысли сосредоточились на еде. Ширин терпеливо подождала, пока я утолю первый голод.