Роза в ее руке

Как и мой отец.
— Папа, нет! Ты убьешь маму!
— Эту мерзкую шлюху? Поделом ей!
Картинка отца и матери затмила все увиденное передо мной. Ублюдок задыхался в собственной кровавой жиже, когда я подскочил и, оторвав его от женского тела, долбанул мордой о мраморную столешницу. Меня ничто не останавливало пинать ногами его живот, продолжать бить без разбору валявшееся дерьмо, а затем не забыть сплюнуть. Я его знать не знал, и было безразлично: живой он или мертвый.
Вивьен завизжала, как проклятая с*чка. Я закрыл ее рот ладонью, пригрозил заткнуться. Ее сиськи болтались, выскочив из корсета, красная помада размазалась по губам. Как у потаскухи, только что смачно от*осавшей член.
«Мне просто жаль тебя, ты влюбился в шлюху, которая спит и видит, как прикарманить денежки компании».
— Все они шлюхи! Конченные твари! — закладывало уши от крика отца.
Я заткнул их ладонями. Не знаю, что нашло на меня, видимо, действие наркотика, неважно какой дозы, возымела обратную надо мной силу.
Обжигая ее лицо несколькими звонкими пощечинами, я взял за горло и начал трясти, глядя прямо в перепуганные глаза.
— Дрянь! С*ка!
Резко оттолкнув Вивьен, я ничего не видел перед собой. Только собственную ярость. Слышал хруст кости. Ощущал вздымающуюся грудь, в висках — барабанный стук сердцебиения. Наплевать, пусть подыхает, шлюха. Когда доберемся домой, я придушу ее собственными руками.
Чуть позже до меня дошло, что музыка больше не играла, люди перестали говорить, тишина повисла в воздухе пустым звоном.
Все приглашенные гости видели мое безумие. Как я ходил взад-вперед, вцепившись руками в волосы. Как мне хотелось содрать с себя кожу, за то, что сделал. А потом с нее, — за то, что сделала она. Да и вообще с любого, кто был в тот несчастный момент моей слабости.
— Господи, Вивьен, — чуть позже услышал, как проскулил Уолтер. — Скорее, звоните девять один один!
***
Интересно, кого еще принесло на хвосте?
Уолтер, наконец-то, вспорхнул и улетел на небо. Я ждал этого, как глоток свежего воздуха, как новую жизнь. Но была еще и вторая новость. Самая паршивая, не входящая в мои планы. Грег объявлялся наследником и, как гласило завещание старикашки, был настоящим его сыном и моей матери.
Плевок в душу.
Пощечина наотмашь.
Удар поддых.
В клинике для наркоманов и душевнобольных меня не навещали ни разу, с тех пор как последний раз я чуть не сдох от передоза. И вуаля, незнакомец достаточно крепкого телосложения, с длинными темными волосами и короткой щетиной, что покрывала его выразительные скулы, сидел за столом напротив и буравил недоброжелательным взглядом.
Кто он был такой, мать его?
Мы долго смотрели друг на друга. До жути хотелось закурить, чтобы заполнить неприятную паузу, однако наличие охраны этого не позволило бы в любом случае. После пятиминутной игры молчаливыми взглядами, мне больше нечем было заняться, как выставлять себя напоказ суровому типу. Неважно, какие он принес с собой новости: хорошие или плохие.
А может быть, он немой маньяк, коллекционирующий в своей голове образы людей?
Мне едва удалось подавить смешок.
— Ты случаем не ошибся дверью? — начал я без приветствия.
Он тупо молчал.
— Я тебе не проститутка, чтобы пялиться на меня и оценивать взглядом. Здесь зрелища бывают покруче рок фестиваля, если ты за этим сюда привалил.
Наклонился к нему, чувствуя, что еще больше раздражаю своей забавой.
— Ты не проститутка, ты хуже, — наконец-то, издал звук, проговорил внятно, как будто смаковал слова. — Ты мразь, дерьмо на подошве ботинка. Разъедающая своим существованием гниль. Падаль, к которой даже вороны не притронуться, будь на то их воля.
Он сделал паузу. Глаза его горели огнем, грудь распирало от оскорблений.
Меня было не запугать, знавали и не таких, как он. Этому аборигену из сельской местности под силу только коров доить, да дерьмовые лепешки за лошадью убирать, а не мужские дебаты устраивать. На любое отрицательное о себе мнение, я плевал с высокой вышки. Жаль, что не мог пока поддаваться собственным эмоциям, а то, глядишь, — свернул бы ему башку в два счета, несмотря на его мощную шею.
— Зря стараешься. У тебя все?
Я бесил его своим спокойствием, отчего он заводился сильнее. Отлично, я обожал эти игры. Уже и позабыл, каково это — высасывать жизненную человеческую энергию. Идиотская игра взглядами продолжалась, но я не сдавался.
— Моя воля, я бы придушил тебя собственными руками, — продолжал чудак.
— Попробуй.
Должен сказать, мужлан вулканизировал яростью, благо не плевался пламенем изо рта. Он придвинулся ближе, чтобы заглянуть в мои глаза, и заявил с полуулыбкой.
— Не здесь и не сейчас. Это было бы слишком легко.
— Не ищешь простых путей?
— Поверь, и тебе придется умереть. Только я постараюсь, чтобы смерть твоя была долгой и мучительной.
Мы не были знакомы. Я видел его впервые. Но что-то подсказывало, что у него имелась жизненно важная для меня информация.
    
Глава 7 
 Я убью тебя
Бьорн едва сдерживал внутри себя воспламеняющий огонь ярости.
Этот мелкий сопляк, вальяжно раскинувшийся перед ним на стуле с идиотской улыбочкой и видом психопата-наркомана, заслуживал больше, чем мучительную смерть. Бьорн не должен был поддаваться настроению собеседника. Плясать его под чужую дудку никто не заставит. Ублюдок только и ждал, когда мужчина сорвется, чтобы сломать ему нос и не забыть вывихнуть челюсть.
— Я пришел сюда не за этим, — хриплый от злости голос выдавал нервное состояние Бьорна. — Лишить тебя жизни физически было бы слишком просто. И скучно.
— Валяй. Не тяни. А то спать охота, — Флойд наигранно зевнул и размял шею, хрустнув позвонками.
— Ты знаешь, о ком пойдет речь.
Глаза психопата забегали по лицу его собеседника.
Попался.
Многое во взгляде Флойда стало иначе. Уверенность испарилась, морщины на лбу омрачили лицо, скулы впали в одно мгновение, раздражающая улыбка исчезла. Сам он, как будто бы сдавался, уходил в себя.
Меж тем, Бьорн продолжал, упиваясь его уязвимостью. И, черт побери, этой слабостью было именно упоминание о Вивьен.
— Что? Дыхание сперло? Думал, она умерла?
Бьорна трясло мелкой дрожью, он почти сорвался, чтобы…
Разбить рожу подонку? Придушить руками?
Все это уже не имело значения.
— Сначала избить несчастную девушку, затем подвергнуть ее насилию, с помощью таких же ублюдков, как ты…