Хищный. Наглый. Холостой

— Кать!
— Дим, я люблю тебя! И спасибо большое за квартиру. Я теперь не буду отвлекаться от главного.
— От чего? — настороженно спросил Дима.
— Кальянов приехал на работу. — Я злорадно следила за Пашкой, который парковался на своем месте. Том самом, которое выделил ему Баринов. — Я пойду отрывать ему голову. На связи.
К входу в здание они подошли практически одновременно — Савва и Паша. Я их уже ждала.
— Привет, Савва! — Кальянов радостно протянул руку Викингу. — Как дорога? Свободная, да?
— Здаров, Кальян.
Баринов, как обычно, снисходительно улыбнулся Пашке и пожал его ладонь. Раньше меня бесило такое отношение, но сейчас мне казалось, что Савва слишком великодушен.
— Привет, Катя, — негромко поздоровался Савва.
Он первым меня увидел. В его глазах было столько нежности, что я чуть было не растеряла весь свой боевой настрой. Какой, к черту, Кальянов, когда на меня так смотрит он! Как же мне хотелось подбежать к Баринову, уткнуться ему в плечо и обнять крепко-крепко! И сказать, как сильно я по нему скучала.
— Катюша… — Растерянный и немного напряженный голос Пашки послужил спусковым крючком. Я подошла к ним ближе и протянула руку, не сводя глаз с бывшего.
— Ключи от машины!
— Что? — Пашка непонимающе озирался, будто мои слова к нему не относятся. — А что случилось?
— Так случилось, что ты мне теперь никто, Кальянов. Быстро вернул мне мою машину и документы на нее. Живо!
Мы стояли почти в дверях, мимо нас только что пробежали девчонки из отдела, но я даже не подумала сбавить тон.
Кальянов покраснел как рак, но ключи из кармана не достал. В его взгляде я увидела до скрежета зубов знакомую обиду. Да пошел ты!
Баринов после моей тирады чуть приподнял бровь, но промолчал. Он продолжал стоять с нами рядом и всем своим видом показывал, что уходить не намерен. Я не хотела, чтобы он стал свидетелем моей разборки с бывшим, но ведь Савва сам настаивал на том, чтобы я сбросила с себя чужие чары.
— Катюш, — наконец, промямлил Кальянов, — мы же договорились, что машина пока побудет у меня, я оставил тебе квартиру.
— Да чтоб у тебя язык отсох, враль бесстыжий! — неожиданно для себя я выплюнула любимое бабушкино ругательство. — Ты сколько за квартиру платил, сволочь такая, что они мне в два раза аренду подняли?!
Кальянов испуганно отшатнулся, а потом умоляюще посмотрел на Баринова. Я прямо чувствовала, как он мысленно умоляет Савву заступиться за себя. Но Викинг по-прежнему молчал. И не сводил с меня заинтересованного взгляда. Это вдохновляло.
— Мы расстались, Савва, — грустно вздохнул Паша. — Катя тяжело переживает, видишь… не может мне простить мой уход…
— Вот как раз твой уход я не только прощаю, но и благословляю! — Я не собиралась слушать эту чушь, хотя внутри что-то больно кольнуло. Ведь я так и не рассказала Савве, как все было. — Отдай ключи от машины и катись отсюда, чтобы я тебя не видела!
— Катя!
— Заявлю о краже и натравлю на тебя полицию. После этого тебя ни одна служба безопасности не пропустит. И даже Баринов тебе не поможет! Будешь вечным безработным. — Я демонстративно вытащила мобильник. — Какой там номер, 112, кажется?
— Вот уж не знал, что ты такая мелочная стерва, Катюша! — зло улыбнулся Кальянов. — Да подавись, дура! Все равно к тебе не вернусь!
Я прикусила губу — слова Кальянова больно ранили. Мне еще больше стало жаль, что Савва здесь и стал свидетелем моего оскорбления. Со стороны, наверное, так и выглядит — мелкая месть брошенной женщины. Пашка тем временем бросил мне брелок, я чудом его поймала.
— Спасибо. — Я кивнула Кальянову, а потом со всей дури залепила ему в морду пощечину. — А это тебе от стервы.
Пашка отшатнулся и тут же схватился за щеку.
— Одурела! — завопил он на весь первый этаж. Охранник, с интересом наблюдавший за нашей перепалкой, оторвал от стула свой зад и поспешил к нам.
— Оторвать бы тебе яйца и в рот засунуть, — вспомнила я еще одно бабушкино ругательство. — Но это я завещаю твоей новой подружке.
— Коза…
— Паш… — молчавший до этого Баринов наконец заговорил. Лицо у Саввы было непроницаемым. — Рот закрой.
— А? — удивленно выдохнул бывший.
— Рот закрой и слушай меня внимательно. Сейчас ты извинишься перед Катей, отдашь ей документы, мы втроем пройдем к машине и ее внимательно осмотрим. И молись, чтобы там не было и царапины.
— Ты… да ты не понял, Савва! — обиженно взвизгнул Кальянов. Я с удовольствием наблюдала, как по его морде расползалось красное пятно. И почему я раньше не замечала, какой он жалкий?!
— Я все понял… мы сами разберемся. — Савва кивнул подошедшему охраннику. — Все под контролем.
Тот понятливо кивнул и посчитал для себя правильным удалиться.
— Да она…
— Извинись, — негромко велел Савва. Даже мне от его голоса стало не по себе. Когда такой мужчина, как Баринов, говорит тихо, хочется бежать без оглядки.
Пашка снова весь изменился в лице, я видела, он еле сдерживается, но страх перед Бариновым победил.
— Прости… Катя, — с трудом выдавил он из себя, потом бросил взгляд на мою правую руку и возмущенно воскликнул: — Кольцо! Тогда верни мне мое кольцо!
Я боялась даже представить, что обо мне подумает Савва потом и как я выгляжу со стороны, но сейчас я чувствовала его молчаливую поддержку. Поэтому от всей души сунула Пашке средний палец прямо в нос.
— Документы верни Кате, — коротко приказал Баринов, он словно не видел моей подростковой выходки. — И пойдем.
Машина оказалась в идеальном состоянии, я даже не сомневалась, что так будет.
— Савва! — Вид у Пашки был потухший, но он явно на что-то надеялся. — Ты все не так понял…
— Иди работай! — бросил Савва и повернулся спиной к Кальянову. Он не видел, с какой ненавистью вспыхнули глаза бывшего. Я с ужасом подумала, что не один месяц прожила бок о бок с человеком, который легко может задушить во сне, до этого ласково пожелав спокойной ночи.
— Да… конечно. — Пашка развил неимоверную для себя скорость, я была рада от него избавиться.
— Кать? — Савва стоял так близко, что я легко могла его обнять. — Почему ты мне не сказала, что этот юзер отобрал у тебя машину?
— Потому что я была занята более приятными вещами, — попыталась я отшутиться, но Баринов не дал мне этого сделать. Хорошо, что не спрашивал, не от отчаяния ли я рванула к нему в пятницу, после того как Пашка меня бросил.
— Не пачкай о него свои руки, — без улыбки на лице произнес Викинг. — Я сам с ним разберусь, а ты больше не лезь. Ясно?
В меня словно черт какой-то вселился, а может, та самая мелочная стерва, как обозвал только что меня Пашка.