Прекрасно в теории

– В полном. Она может делать все что ей угодно.
Его тон показался мне слишком неестественным. Потом мы встретились взглядами, и на его лице промелькнула тень неуверенности.
– Думаешь, я сделал что-то не так?
Реалистичным ответом стало бы: «Сложно сказать. Я не расслышала всего с того места, где находилась», или «Наверное, это как минное поле – ходить на свидание с тем, с кем когда-то встречался», или «Неудивительно, учитывая мой опыт общения с тобой и то, на что похоже, как мне кажется, свидание с тобой».
Но ни один из этих ответов не подходил к данному моменту. Хотя он делал вид, что все прекрасно, у меня создалось чувство, что он был оскорблен. Поэтому я ответила:
– Уверена, все было именно так, как оно было. Вайнона увидела друзей и захотела потусоваться с ними. Ты ничего не мог с этим поделать.
– Ты права. Это нормальное желание – потусоваться с друзьями.
– Да, – сказала я, немного засомневавшись.
Он опустил плечи.
– Думаешь, это плохой знак, да?
– Ну… ты абсолютно прав, что это нормально – хотеть увидеться с друзьями…
– Но если бы я ей нравился, она бы этого не захотела.
Я тщательно подбирала слова.
– Это довольно-таки грубо – уходить на середине свидания. И означает либо то, что она пытается подразнить тебя, либо то, что она…
– Не настолько заинтересована.
– В общем-то, да.
– Как думаешь, почему?
– Я? Я не знаю ее. Что твое чутье тебе подсказывает?
Он повернул голову и посмотрел на пирс. Следя за горками, опуская взгляд в такт далеким крикам ужаса.
– Это был конец.
– Мне жаль.
– А мне нет, – немного быстро произнес он. – Все в порядке. Мы здорово провели время, и если она хочет остаться друзьями, это лучше, чем быть врагами. Я не могу заставить ее полюбить меня. Если она не заинтересована, то, наверное, ничего бы не помогло в таком случае.
Я встретилась глазами с Эйнсли через пирс, и она вопросительно пожала плечами. Я подняла палец. Дай мне минутку.
– Хочу сказать, у нас не было какой-то эпической истории любви или чего-то такого, – продолжал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Например, как тогда, когда она постоянно поливала грязью своих друзей, и если бы я посмел встать на их сторону во время многочасовых разглагольствований, она пошла бы и рассказала им все, что я сказал о них, и это обернулось бы против меня! Насколько это хреново? Почему я вообще хочу с ней видеться?
Отстранение и обесценивание. Он снова почувствовал себя хозяином положения, когда стал тем, кто не хотел ее. Смотри главу учебника.
– И сейчас она хотела пойти тусоваться с Кайли и Эммой. С теми Кайли и Эммой, о которых она мне рассказывала на «Космической Горе», что они королевы драмы, но это меня не касается. Она делает что хочет, понимаешь?
– Верно, – согласилась я. В основном, чтобы сделать вид, что это был диалог, а не монолог.
– Я лишь хочу сказать, что не только у меня есть недостатки. Я не собираюсь унижаться до такой степени, чтобы умолять ее подумать обо мне. Не то чтобы я сделал что-то не так.
– Ну…
– Конечно, я могу быть неидеальным, но я никогда не обижал ее и не позволял этого никому другому, ни в коем случае. Мне надоело думать, что это я все испортил. Мы в равной степени виноваты.
Я действительно была поражена. Даже спускаясь со своей недосягаемой высоты, Броэм умудрялся сохранять невозмутимое выражение лица. Если бы не странное подергивание в уголке рта, он мог бы с таким же успехом обсуждать уровень влажности.
– Тебе больно, – просто сказала я.
Он усмехнулся.
– Нет, что ты. Мне теперь все равно.
– И тебе больно.
– Стоит беспокоиться, что тебя ранили, – сказал он.
– А ты не беспокоишься?
– Нет. Как я уже сказал, все в порядке. Я рад, что она ушла. Мне не придется тратить больше время и силы.
Слова джентльмена, который слишком сильно протестует.
– Как скажешь.
Он резко вскинул голову и впился в меня тяжелым взглядом.
– Теперь можешь идти. Больше нет никакого смысла оставаться, если только ты не хочешь повеселиться с сестрой. Знаю, ты не хотела сюда ехать с самого начала.
Так оно и было. На мгновение мне показалось, что мне сошел с рук тот момент, когда я потеряла Броэма и оказалась вне досягаемости, когда он нуждался во мне.
– Я знаю, что облажалась. Прости. Не самое подходящее было время.
Единственным, что выдавало его раздражение, было то, как он сжал зубы.
– Это произошло не под конец. Я терял тебя весь день.
– Диснейленд – огромное место, – сказала я, но это прозвучало слабым оправданием. – И, кажется, я не думала, что ты действительно во мне нуждался.
– Окей, в следующий раз лучше не приходи, если считаешь, что это бессмысленно. Ты знаешь, я тебя не заставлял. Но ты сказала, что будешь рядом, поэтому я положился на тебя.
Нет. Это нечестно.
– Ну, шантажируя кого-то, ты принуждаешь его делать то, что просишь, даже если ты говоришь, что можно отказаться.
Он нахмурился, а его рот приоткрылся.
– О чем ты?
– Ты шантажировал меня.
– Нет!
– Да! Ты сказал, что расскажешь всем в школе обо мне, – передразнила я его акцент, чтобы освежить ему память.
– Ты перевираешь. Я сказал, что, кажется, ты хочешь сохранить свой секрет. Не волнуйся, я не собираюсь всем рассказывать, что ты со мной работаешь!
Я замолчала, внезапно сбитая с толку не меньше, чем он. Нет, он не это имел в виду. Правда? Он сказал… Во всяком случае, то, что он сказал, было… но с тех пор он мне не угрожал. Никогда.
– А я-то думал, чего это ты ни с того ни с сего на меня набросилась, – добавил Броэм, сцепив руки и качая головой.
– Ну да, я думала, ты мне угрожаешь.
Броэм провел рукой по губам и подбородку.
– Я не хотел, чтобы это так выглядело.
Я не знала, что и думать. Голова болела. Теперь я не была уверена, насколько мое поведение по отношению к нему было справедливым. Мои щеки вспыхнули, когда я это поняла.
– Думаю, произошло недопонимание, – мягко ответила я.
Мы шли в полной тишине, пока я пыталась прокрутить в голове сцены из нашего общения, чтобы разобраться во всем.
– Прости, что меня не оказалось рядом сегодня, – сказала я. – Думаю, что была немного возмущена, так как думала, что меня вынудили поехать, а потом все пошло под откос и… – Я замолчала, когда комок встал в горле.