Если о нас узнают
Возможно, за меня сейчас говорят эмоции, но мне бы очень хотелось, чтобы мама увидела все это.
Сегодня мне пришлось с ней попрощаться. Я закусываю губу, пытаясь сдержать нарастающую боль в груди. Хочу насладиться сегодняшним вечером, поэтому мне следует прекратить спускаться в эту кроличью нору. Я просто не смогу выбраться из нее, если действительно позволю ей поглотить себя. Ведь я только что вернулся…
– Это танцоры с огнем? – спрашивает Джон и показывает на двух здоровых, намазанных маслом парней без рубашек, держащих в руках пылающие палки.
У самого юного среди них на боку есть татуировка, но я не могу рассмотреть ее как следует не пялясь, тогда это будет выглядеть так, словно я пожираю глазами полуголого парня. Как и об остальных участниках Saturday, обо мне ходит бесчисленное количество слухов, и люди всегда ищут доказательства, подтверждающие теорию о том, что я скрытый гей. Я ненавижу то, насколько эти слухи навязчивы и беспочвенны, и то, что они извратили все до такой степени, что я должен стыдиться рассматривать татуировки парня.
Я приподнимаю бровь и качаю головой.
– Либо они, либо жуткие стриптизеры.
Взгляд Джона прикован к танцовщицам, поэтому мы направляемся понаблюдать, присоединяясь к толпе посетителей вечеринки, которые обступили эту пару. Я узнаю нескольких начинающих актеров, подающих большие надежды, и Instagram знаменитостей, и, о боже, это же Рэнди Кехо, солист группы Fallingfor Alice. Он поглаживает подбородок, на руках кожаные перчатки, а на футболке с черепом растеклось красное пятно, отчего некогда белая черепушка окрасилась в жуткий кровавый цвет. Его волосы теперь розового цвета, как раз в тон их последнему альбому, в который я практически влюбился. Я умираю от желания поздороваться с ним и поболтать несколько минут, но в данный момент мы все в кои то веки не исполняем свои роли. Никто не хочет, чтобы за ним увязывались.
Я также хочу расспросить Рэнди о том, как он пишет песни, но одна лишь мысль об этом заставляет меня покраснеть. Он потрясающий автор текстов, а я лишь пою приторно-сладкие песни о несуществующих девушках. С чего вдруг он должен уделять мне время?
Танцоры с огнем начинают новый номер, вращая свои пылающие палки с невероятной скоростью. Я чувствую жар на лице, когда они двигаются поразительно синхронно. Парень с татуировкой очень красив, у него темные волосы и точеные скулы. Затем оба танцора поднимают палки ко рту и выдыхают, будто они дышат огнем.
Публика ликует.
Все, к черту. Я опускаю взгляд вниз. Его татуировка – дракон, хвост которого заканчивается на бедре.
Хм. Это действительно выглядит потрясающе. Приберегу эту идею для будущей версии меня, которая наконец-то сможет сделать татуировки, о которых я мечтаю уже многие годы. Версии меня, которой не придется докладывать все, что я делаю со своей кожей, команде менеджеров, дабы получить их одобрение.
У входа в основное здание я вижу Джеффа Брекстона с бокалом шампанского. Он тоже один, что случается нечасто. Люди требовательны к нам, но это ничто по сравнению с этим мужчиной.
Я прекрасно понимаю, если он решит, что вы достойный кандидат, то он может сделать вас мировой суперзвездой, богаче и известнее, чем вы только можете себе представить. Если вы хотите стать популярным, он – ваш бог.
– Иди поздоровайся, – говорит Джон. – Узнай, получил ли он ответ от Galactic по поводу твоих песен.
– Правда? Я…
– Просто иди!
Джон толкает меня в спину, я тяжело сглатываю и подхожу к Джеффу. В отличие от Джона его шевелюра абсолютно белоснежная, и я уверен, что он начал красить свои редеющие волосы, чтобы скрыть седину. Даже не хочу знать, сколько стоит его элегантный костюм, но предполагаю, что неприлично много.
Я протягиваю ему руку, и он крепко сжимает ее, одаривая меня своей идеальной, профессиональной улыбкой. Думаю, это означает, что у меня есть минута его времени. Если предстоит долгий разговор, он обычно ведет себя так, будто я его давно потерянный лучший друг.
– Веселитесь? – спрашиваю я.
– Да. – Он опускает взгляд. – Но по твоему лицу я вижу, что ты пришел сюда не для того, чтобы вести светскую беседу. Хочешь поговорить о работе?
– Так и есть.
– Хорошо, мне нравятся твои приоритеты.
Мы переходим в более тихое место.
Мое сердце замирает. Я не хочу обнадеживать себя, но если бы ему понравилась хотя бы одна из моих песен, это было бы грандиозно.
– Итак, что вы думаете? – спрашиваю я.
– Мне понравились твои песни. Но ты должен знать, что Galactic Records приняли решение от них отказаться. Не потому, что они такие плохие, просто это не совсем то направление, в котором они надеются продвигать группу.
Я склоняю голову и не могу заставить себя посмотреть ему в глаза.
– Ох. Понятно.
– Я хочу, чтобы ты продолжал писать, потому что у тебя явно есть способности, и я бы с удовольствием выделил тебе авторство в следующем альбоме.
– Понятно. Что я должен делать?
– Просто помни о том, что это за группа, Saturday. Играй на том, чего хочет Galactic, а не на том, чего хотел бы ты. Мы – поп-группа. Если ты в тупике, попробуй придумать песню, которая бы хорошо звучала на радио или в торговом центре.
Я обхватываю себя руками и пытаюсь сдержать слезы. Это просто бизнес. Даже если мне так кажется из-за того, как много сил я вложил в эти песни, это совсем не личное. Но вы серьезно, торговый центр? Я не могу представить, чтобы что-то из написанного мной звучало в подобном месте.
– Круто, хорошо. Я попробую еще раз.
– Отлично. Рад был повидаться. Повеселись на вечеринке.
– Спасибо, что уделили время. – Мой голос дрожит, черт возьми. – Я попробую снова, и на этот раз это будет что-то более попсовое.
– Буду с нетерпением ждать.
Я отстраняюсь, мои плечи опускаются. Джефф никогда бы не сказал мне в лицо, что считает мои песни отстойными, но, по правде говоря, именно это он только что и сказал. Я пытаюсь отогнать эту мысль. Все в порядке. Кого волнует, что Saturday никогда не поет о том, что меня действительно волнует? Это работа, вот и все. Где это видано, что каждый может делать все, что ему заблагорассудится?
Я брожу внутри главного здания. Оно подобно ночному клубу, синие огни прорезают темноту, а музыка играет так громко, что я чувствую гул басов. Здесь даже есть диджей и бар, а сбоку, я не шучу, стоит огромная ледяная скульптура ревущего льва. Есть даже тату-салон, где девушка набивает кому-то татуировку на руке. Присмотревшись, я увидел, что она усердно выводит слово GUILTY [7].
В самом конце комнаты, прислонившись к стене, стоит Рубен. Он выглядит просто потрясно в свитере и шерстяном пальто. Поклонники постоянно говорят, что Рубен мог бы стать моделью, и я согласен с ними, учитывая его идеально уложенные черные волосы и угловатую линию челюсти. Возможно, мне нужно потренироваться, чтобы перейти от миловидности к неприкрытой сексуальности, но Рубен уже на этой ступени, и я уверен, что он об этом знает.