Тафгай 2 (СИ)

— Передай ему, что если он зовёт гимнасток, то пусть потрудится пригласить и их главного тренера, — хмыкнул я.
— Это тётю Машу? — Заулыбался Виктор, показывая руками, до каких размеров раздобрела бывшая спортсменка. — Ладно, передам.
«Обязательно пусть пригласят комсорга, — добавил голос в голове. — Чтобы пресечь политические провокации».
«Да и уважаемого Леонида Ильича», — поддакнул я голосу.
И только я решил, пока там первые тосты говорят, до кучи сбрить прущую наружу щетину, как в дверь опять кто-то постучал.
— Да вы дадите мне хотя бы трусы надеть или нет?! — Гаркнул я.
— Извини это я, — послышался скромный голос Яны Снегирёвой, с которой я попрощался ещё у стадиона почти час назад.
— Яна? Конечно, входи, — я прикрыл махровым полотенцем то место, которое библейский Адам маскировал исключительно фиговым листом и решил посмотреть на реакцию девушки.
Реакция у «принцессы» Снегирёвой оказалась, что надо. Она лишь на полсекунды заглянула в комнату и, увидев мой голый торс, тут же захлопнула дверь.
— Дурак! — Крикнула она. — Я хотела с тобой по серьёзному вопросу поговорить! А ты?
Я выглянул одной головой в коридор и, улыбнувшись, сказал:
— Извини, подожди пять минут.
* * *
Гулянка по поводу удачного старта сезона шла уже полтора часа. На огонёк заглянули: гимнастки со старшим тренером, тётей Машей, фигуристки с двумя фигуристами из школы олимпийского резерва и ещё кто-то из легкоатлетов.
Я же скромно попивал квасок и поедал шашлык из свинины. Из головы всё никак не шёл разговор с Яной Снегирёвой. Не знаю, почему она решила, что я именно тот, кто может раздавать советы, но факт остается фактом, жаловаться на то, что ей надоела работа на автозаводе она приехала ко мне. Что я ей мог предложить? Идти массажистом в наше «Торпедо»? Во-первых, массажист в команде есть, да и руки в этом деле нужны сильные. И вдруг, я вспомнил свой американский опыт:
— Яна, а займись ты организацией группы поддержки «Торпедо»?
— Не поняла? — Девушка посмотрела на меня огромными глазами.
— В США для привлечения болельщиков на трибуны в паузах и перерывах выбегают на поле красивые девушки и под музыку показывают разные акробатические номера. А у нас на хоккее во время перерывов можно изобразить что-нибудь из балета на льду. Да много что можно придумать.
— Точно! — Снегирёва прямо вся засветилась от энтузиазма. — Нужно дать объявление в газету и уже к следующей игре с «Химиком» собрать группу поддержки и выступить. А то болельщики на стадионе только пьют и матерятся.
— Да, не хватает культуры на наших трибунах, да и болельщиков тоже, — тяжело вздохнул я, вспоминая полупустые залы на некоторых матчах в Череповце.
А когда Яна уехала, то недостаток культуры добрался и до нашего праздничного фуршета, на который принесли магнитофон и включили музыку.
— Иван! — Подбежала ко мне возмущённая тётя Маша. — Скажи своему Свистухину, чтобы он не лез целоваться!
— К кому? — Я вытянул шею в поисках неспокойного товарища по команде.
— Как к кому? — Удивилась тренер гимнасток. — Ко мне!
— Свистухин! Коля! Смотри сюда! — Я показал хоккеисту здоровенный кулак, на что тот вполне адекватно отреагировал. — Всё Мария…
— Можно просто Мария, — улыбнулась женщина.
— Надо бы на Горьковском телевидении снять про ваших гимнасток фильм и назвать его «Просто Мария». Как вам идея? — Еле сдерживая смех, спросил я.
— Не нравится, — почему-то обиделась тётя Маша.
По мере выпитого пива, и не только его, танцы набирали свой оборот, а я медленно сатанея, чуть ли не насильно отправил своих пионеров по палатам. А когда за быстрыми подергушками, начались медленные обжимашки, и уже захотелось разогнать и гимнасток с фигуристками, меня вдруг пригласили на медлячок. Я скрипнул от бессилия зубами, и приобняв невысокую фигуристую барышню пошёл танцевать.
— Как вас зовут? — Спросила загадочная блондинка.
— Сам прихожу, — пробурчал я, так как заметил, что Свистухин вытащил бутылку водки и закоктейлил её всем желающим в пиво, бармен хренов!
 
— А меня Женя, — заулыбалась девушка. — А вас все называют почему-то Тафгай.
— Фамилие такое, извините девушка, — я перестал обнимать осиную талию и прижимать упругие полусферки, и прямиком направился к фуршетному столу.
— Ты что творишь, Свистухин? — Я навис над партнёром по команде.
— Я только чуть-чуть для вкуса, — Николай как маленький спрятал бутылку за спиной.
— А если я подсвечу тебе под глазом, чуть-чуть для цвета? — Я махнул рукой и пошёл спать.
«Надо срочно сигнализировать в ЦК и Брежневу в Кремль! — Забубнил голос в голове. — Где ж это видано, что советские спортсмены не соблюдают режим?»
  
Глава 11
 
На следующий день в субботу на утреннюю пробежку по прекрасному сосновому лесу вышел я и ещё четверо одноклубников. Мои партнёры по звену Ковин и Скворцов, запасной игрок Доброхотов и подающий надежды неплохой защитник с очень редким правым хватом двадцатилетний Саша Куликов.
— Рекорды бить не прошу, — я посмотрел на ребят, теперь понимая тех тренеров, которые старались избавиться от строптивых ветеранов и набрать послушную молодёжь. — Но пять километров в лёгком темпе, чтобы продышаться пробежать надо. Давай за мной!
Я специально выбрал тропу, петляющую по пересечённой местности, и потрусил вперёд. В голове же постоянно крутилась одна и те же мысль: «Что мне делать с, любящим погулять, коллективом? Бегать, здоровых мужиков перевоспитывать было не солидно, да и противно. Итак, уже на тренировке нервы стали сдавать. И когда появится Бобров, совсем не факт, что мужики перестанут снимать напряжение так, как вчера. Хотя вчера, как призналась Тамара Михайловна, наш клубный врач, всё было пристойно. Сегодня же поговорю с Мишиным. Пусть он свою первую пятёрку берёт в ежовые рукавицы — это раз. И второе, вместо Саши Котомкина поднимем из заводской команды молодого вратаря Вову Минеева, который, кстати, в Череповце хорошо помог. И третье, вытащить бы ещё одного талантливого юниора, которого помню по будущему. Тогда из восемнадцати игроков основного состава в команде будет тринадцать хоккеистов готовых не бухать после очередной победы. Ведь главная цель — это медали чемпионата СССР. Остальных же пацанов придётся раздать в команды первой лиги и наш горьковский «Полёт». Докатился! Вот я уже и думаю как тренер, который готов резать по живому!»
— Иван, а почему ты не пьёшь со всеми? — Рядом посеменил Саша Куликов. — Здоровья в тебе немерено.
— Во-первых, я своё отпил, а во-вторых у меня есть цель — выиграть медали чемпионата и попасть в сборную страны. Да и поиграть я хочу ещё лет десять минимум, а мне уже двадцать пять. И вообще, я мечту на алкоголь не размениваю. Мужики давайте последний километр на скорость! — Скомандовал я и втопил первым, пусть не зевают.
* * *
Очень часто люди, которые никогда не занимались спортом, любят в оправдание приводить цитату Черчилля: «Своим долголетием я обязан спорту. Я им никогда не занимался». Британский политик, конечно же, лукавил, так как всё же физкультурой он занимался, да и долголетие ему обеспечила высококлассная элитная медицина. Но кое в чём он прав, спортом нужно заниматься с умом. Особенно это касается наращивания мускулатуры, без которой в хоккее чаще будут бить тебя, а не наоборот, что крайне обидно.
— Разрешите представить товарищи хоккеисты нашего нового тренера по атлетике, Платон Хомулев, — я первым похлопал в ладоши, за мной вынуждено поаплодировали и остальные ребята. — Платон ведёт кружок на нашем же Автозаводе, и теперь по совместительству, будет делать из вас Гойко Митичией. Так?
— Если выжать восемь раз по три подхода штангу, то можно нарастить объём мышечной массы, — атлет посмотрел на меня с немым вопросом, то ли он сказал.
— Платон нам друг, но истина дороже, давайте приступим, — я хлопнул квадратного парня по плечу. — Первая пятёрка сегодня работает на ноги, вторая на плечевой пояс, третья пресс и мышцы спины. Корректировать занятия по художественной атлетике будем по ходу дела. Далее у нас баня и массаж. Завтра в воскресенье в первой половине тренировка на льду, работаем над тактикой, потом все едут по домам. Вылет в Ленинград в понедельник утром, время уточнить у Львовича.