Терпкий аромат полыни

— Удивительно! — объявил врач, который наконец пробрался через снежные завалы. — Здесь, должно быть, так холодно и сыро, что даже инфлюэнца не выжила.
У Эмили было тепло на душе. Она думала, что помогла всем, что люди выжили благодаря ей. Она вдруг осознала иронию ситуации. Она хотела стать медицинской сестрой, как и Кларисса, но ей отказали. А теперь ее навыки травницы спасли деревню. Кларисса будет впечатлена. Эмили написала ей письмо.
 
Я понимаю, что здесь у нас и вполовину не так ужасно, как у тебя в Лондоне, но я уверена, что некоторых спасло мое лекарство. Я прилагаю рецепт на случай, если кто-то из врачей захочет на него взглянуть.
 
К концу недели она получила ответ из Лондона, написанный незнакомой рукой.
 
Мэм,
Я не знаю вашей фамилии, поскольку вы всегда подписывались просто «Эмили». Я — сестра-хозяйка Королевской больницы в Лондоне. С сожалением сообщаю вам, что медицинская сестра Кларисса Гамильтон скончалась от осложнений, вызванных инфлюэнцей, две недели назад. Это была храбрая молодая женщина, которая без устали работала в ужаснейших трущобах Ист-Энда и отдала свою жизнь другим. Прилагаю адрес ее семьи на случай, если вы захотите принести им свои соболезнования.
 
Эмили долго смотрела на лист бумаги, как будто надеялась, что текст изменится.
— Только не Кларисса! — плакала она. — Это несправедливо!
Кларисса, сильная, бесстрашная Кларисса. Кларисса, которая еще в школе любила рисковать и убегала через окно спальни, чтобы покурить за старой колокольней. Которая каждый день рисковала жизнью во Франции. Она умерла на родной земле, когда война уже закончилась. Это было жестоко.
— Я не могу поверить, что больше ее не увижу, — сказала Эмили леди Чарльтон, изо всех сил стараясь не плакать.
— Я чувствовала то же самое, когда умер Генри. И когда умер Джеймс. Тут ничего не поделаешь. Жизнь несправедлива. Вы переживете это, как пережили смерть своего возлюбленного капитана, но эти раны излечит только время, да и то не до конца. Нам придется жить с тем, что у нас осталось, и ценить тех, кто еще жив.
Эмили хотела сказать, что у нее не осталось никого, но промолчала. Теперь у нее не было выбора. Ей придется жить в маленьком коттедже в Баксли-Кросс, нравится ли ей это или нет.
Она сидела одна, не желая вступать в вежливые разговоры, когда в дверь постучали. «Только бы никто снова не заболел, только не инфлюэнца!» — взмолилась она про себя. Открыв дверь, Эмили увидела нескольких человек. У кого-то был фонарь. Они походили на рождественских славильщиков, вот только Рождество уже миновало.
Вперед выступила миссис Сопер.
— Мы пришли поблагодарить вас, Эмили, — произнесла она. — Мы же можем звать вас по имени? Вы теперь одна из нас.
Девушка посмотрела на них.
— Рада была помочь. Хорошо, что мое лекарство подействовало.
— Вы рисковали собой ради чужих людей, — сказала миссис Сопер. — Ни я, ни моя семья без вас не выжили бы. Мы все знаем, что вы скоро ожидаете… Мы приготовим для него приданое. У вас должно быть все необходимое.
— У меня осталась коляска от Лиззи, — добавила миссис Ходжсон. — Спасибо вам огромное! Вы сотворили чудо!
— Не знаю, что и сказать… — Эмили чуть не плакала. — Вы не хотите войти? Места тут немного, но я приготовлю чай.
— Чай? — раздался голос Нелл Лейси. — У нас с собой виски! Выпьем за победу над этой чертовой инфлюэнцей.
Вечером Эмили лежала в постели рядом с Тенью и думала, что наконец нашла место, где ей рады.
    
ГЛАВА XXXVII
В Баксли-Кросс пришла весна. На склоне холма зацвели подснежники, потом крокусы, и на конец лужайка вокруг Баксли-хауса покрылась нарциссами. В садике Эмили появились новые листья и первые цветы. Она опознала по травнику еще несколько растений, собрала их, высушила и аккуратно подписала. Теперь Эмили ходила на собрания Женского института. Однажды, когда им читали лекцию о том, как варить джем из лесных ягод, одна из женщин с фермы сказала:
— Это, конечно, чудесно, уметь варить джем, но как мы будем покупать сахар? Вот бы что рассказали.
— И правда, — поддержала ее другая, — мой муж домой не вернется. И как мне жить на вдовью пенсию?
— Пусть Эмили варит свое чудесное зелье и продает, если вдруг испанка снова появится, — предложила миссис Сопер. — Наверняка оно и от остального помогает, от ветрянки например.
— Я не могу, миссис Сопер. — Эмили покачала головой. — Я не врач. Наверное, продавать лекарства незаконно.
— А если крем для рук? — подала голос Алиса. — С моими руками он чудо сотворил.
— И то сказать, — согласилась Нелл Лейси, — я его тоже пробовала, он хороший и пахнет приятно.
— Для его изготовления нужны пчелиный воск и маленькие баночки, — заметила Эмили, чувствуя, что ей самой это интересно, — и я не знаю, хватит ли лаванды в моем садике.
— У меня за домом сколько хочешь лаванды, — радостно сообщила одна из женщин. — А в саду леди Чарльтон растет вообще все, что угодно, включая розы. Кроме того, собирать цветы и травы можем мы, вы нам только покажите, мисс Эмили, что к чему, и мы вам поможем. Наши дартмурские сливки будут продаваться во всех дорогих магазинах.
Эмили чувствовала, как им хочется чего-то добиться, видела надежду в их глазах.
— Давайте попробуем. — сказала она. — Если получится хорошо, сделаем еще и крем для лица, и лосьон. Цветов летом будет много.
Мистера Паттерсона тоже обрадовала идея.
— Теперь у меня будет стимул поставить новые ульи, — заявил он.
Они с Эмили встречались раз в неделю, и никто больше не видел в этом повода для сплетен. Девушке нравилось его общество — они обсуждали книги и ее травяные средства. Однажды вечером, собираясь уходить, она почувствовала, что он занервничал, но не поняла, в чем дело. Он откашлялся и произнес:
— Моя дорогая Эмили, я в курсе, что у вас скоро появится ребенок, и мне известна правда о ваших… обстоятельствах. Миссис Бингли недавно рассказала мне о них, надеясь испортить нашу с вами дружбу. Я знаю, что вы не вдова… — Он замолчал.
Эмили подумала, что, вероятно, он больше не хочет иметь с ней дела.
— Я много лет был убежденным холостяком, — снова заговорил он, — и я значительно старше вас. Но, возможно, вы все-таки сможете выйти за меня замуж, чтобы ребенок родился в законном браке. Я знаю, как тяжело придется малышу без отца и без имени. Меня нельзя назвать хорошей партией, — слегка улыбнулся он, — но я не без средств и думаю, что этот домик — довольно уютное убежище. Я сумею позаботиться о вас обоих. Мне кажется, что вам нравится наша деревня, и вас здесь любят и уважают. Полагаю, такая жизнь не сделает вас несчастной.
Эмили долго молчала и только потом проговорила: