Норби

Он читал и другой учебник — на родном языке. Там все совсем-совсем иначе!
Порыв ветра ударил гарью и запахом близкой смерти. Там, в поезде, погибли десятки, может даже сотни. Наверняка его одноклассники, соседи, приятели. Гимназист покачал головой. Какая теперь разница, сколько поляков в Польше? Мало ли что написано в учебнике? Сейчас война, и русские — агрессоры. Их самолеты СБ [8] разнесли бомбами мирный поезд, их танки ворвались в Белосток. Какая бы ни была Речь Посполитая, но чужую границу перешла РККА, а не Войско Польское.
Неужели не ясно, кто враг? Иди и воюй!
Гимназист вспомнил, что может определять стороны света по солнцу, и это не так сложно. А еще словно наяву представил себе карту. Белосток от Варшавы — на северо-востоке. Значит, ему на юго-запад!
Первые шаги дались нелегко, и он выломал посох — толстую ветвь от старого рухнувшего дерева.
    
4
Такси неспешно катило по бульвару Маджент, встроившись в поток машин. Кружить усач пока не собирался, и я пожалел, нет, не о банкноте, все еще торчащей в щели перчаточницы, а о собственной нелепой выходке. Порядок бьет класс. Из Лондона телеграмм я не посылал, зато послал из Каракаса. Могли там за мною присматривать? Очень надеюсь, что нет. Но Легран тоже на что-то надеялся, а сейчас плывет домой в трюме сухогруза среди ящиков и бочек.
Если в меня вцепились — не отпустят.
Дорогу я помнил, пусть и не в подробностях. Бульвар заканчивается, сейчас — налево…
Такси, честно отстояв очередь у светофора, свернуло направо. Усатый шофер мельком взглянул в зеркальце заднего вида. То ли честно отрабатывает сверхурочные, то ли везет меня прямиком в засаду. А что? Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят. Не мною сказано и не мною проверено — на собственном горьком опыте.
Теперь мы ехали по бульвару Шапель — прочь от Монмартра. Здесь было попросторнее, и авто набрало скорость. Шофер взглянул в зеркальце заднего вида еще два раза. В таких случаях помогает тяжесть под пиджаком — слева, в потайной кобуре. Но серый американец прибыл в прекрасную Францию без оружия. Нонсенс, конечно, но когда приходится пересекать несколько границ. Разобрались бы, конечно, но в этом случае поездка потеряет смысл. Точно бы учуяли.
Вправо! Название улицы на ближайшем доме разобрать удалось не до конца — «Патэн». Внезапно я успокоился. Никто меня похищать не станет, им интересны не мои предсмертные конвульсии, а цель поездки. Сам бы я водил серого американца по Парижу не меньше недели. Леграна наверняка раскусили пару месяцев назад, но труп бросили в Сену совсем недавно. Лучше подумать об ином, куда как более актуальном. К примеру.
— На Монмартре — куда? — поинтересовался шофер, резко сворачивая влево. Мы вновь оказались на бульваре Маджент и я окончательно успокоился. Сказано же — будем кружить.
— Есть такая дыра, — усмехнулся в ответ. — Отель «Этуаль Солитэр». Могу на карте показать.
Французский я знал с детства, но от ассоциаций никуда не деться. От названия так и несло пыльным зеленым сукном игорного стола. Даже обидно за Техас, славный штат Одинокой Звезды.
На карте отель действительно обозначен, хотя открыт совсем недавно. Точнее, переоткрыт.
 
* * *
Правило простое: чем название проще, тем лучше отель. Гости из Штатов, если они при деньгах, предпочитают «Отель Вандом», «Риц» или на худой конец «Мьюрис». Коротко и без претензий. «Бристоль» и «Мажестик» уже под сомнением, блеску много, зато публика слишком уж разношерстная. А уж с «Одинокой Звездой» все ясно с самого начала — название говорит само за себя. Добро пожаловать в однозвездочный отель!
Но только на первый взгляд…
«Этуаль Солитэр» постарше и «Рица», и «Мьюриса». Его открыли в 1840 году вскоре после признания Францией независимости Республики Техас. Техасцы и открыли, под крышей отеля даже разместилось торговое представительство. Первые годы жизнь там кипела, но потом Техас стал 28-м штатом.
— Приехали, мой генерал! — доложился шофер. — Теперь во двор?
Задумался! Только и слышал гул мотора — мы явно ползли на подъем. За окном — невысокий каменный забор и открытые ворота, как и было сказано.
— Во двор! — кивнул я, вспомнив план, виденный еще в Вашингтоне. — Входа с улицы нет.
Техасцы народ храбрый, но предусмотрительный. В первые годы независимости горячие мексиканцы находили своих врагов даже в Париже.
Авто рыкнуло от души, вкатилось за стены и, в последний раз вздрогнув, умолкло. Двор оказался двориком, двум машинам развернуться, конечно, можно, но с трудом.
Я вынул из щели банкноту, протянул, но усач не спешил.
— Мсье! Ваши друзья могут использовать в слежке больше трех машин?
«Мой генерал» исчез без следа. Человек говорил серьезно. Следовало ответить «да», но я наградил излишне резвую паранойю пинком, причем от всей души.
— Не думаю. Две — и то много.
— Тогда слежки не было. На бульваре Маджент еще могли уцепиться, но потом — едва ли. После Шапеля точно бы потерялись. Если еще захочется покружить, обращайтесь.
Взял банкноту, усмехнулся в усы. Я улыбнулся в ответ.
— Спасибо, полковник!
Усмешка исчезла, лицо потемнело, словно отключили ночную подсветку.
— Капитан. Произведен в Крыму, в июле 1920-го.
Я открыл дверцу.
— Ланс-капрал, корпус морской пехоты. Никарагуа, 1927 год.
 
* * *
Громила-швейцар лениво жевал чуинг-гам, вероятно для того, чтобы больше соответствовать образу. Каким еще быть истинному американцу? На техасца не тянул, не хватало ружья за спиной и широкополой шляпы. Сейчас наверняка заговорит по-французски.
— Добро пожаловать, сэр!
Ошибся! Хоть и не совсем — акцент явно с Западного побережья. Впрочем, чего я хотел?
Теперь следовало вспомнить фамилию и имя, записанные в паспорте. Пришлось брать, что дают, поэтому с фамилией как-то обошлось, а вот имя сразу не понравилось.
— Корд. Джонас Корд. У меня забронирован номер.
Джонас — Иона. Слишком уж символично.
Сэр! Ланс-капрал Корд в чрево кита прибыл, сэр!
 
* * *
— Скандал очень тихий, — сказал я Леграну, — ругаются шепотом при закрытых дверях. Полетят ли головы, не знаю, но случай весьма поучительный.
— За что их так? — удивился мой друг. — Военно-морская разведка — единственная служба, которая хоть как-то, но работает.
Мы шли по центральной аллее парка Рок Крик. Недавно выпал снег, хотя на календаре уже март. Холодная, долгая зима… Парк пуст, что меня полностью устраивало. В служебном кабинете о таком не переговоришь.