Je t'aime

— Kiitos! [6]— вырвалось у меня с придыханием, и я быстрым шагом направилась к своему месту.
Когда этот человек сел рядом, довольно улыбаясь, я готова была вцепиться ему в лицо ногтями.
— Если ты ещё раз так сделаешь, то я, я…
— Ну что ты? — он фыркнул, — Что ты сделаешь? Ты всегда можешь сказать: «Нет».
Я в ярости открывала и закрывала рот, так и не найдя нужных слов. И правда, я могу сказать: «Нет». Почему тогда я не говорю этого?
— Я тебя ненавижу, — прошептала я, зарываясь лицом в ладони.
— Странно, чуть больше года назад ты сказала, что любишь меня.
— И, конечно, твоё эго выросло до невозможных размеров! — я прищурилась, а он хохотнул, — Не обольщайся, запудрить мозги восемнадцатилетней девчонке не такая уж трудная задача.
Он вскинул брови и обернулся ко мне:
— Алиса, да ты сама кому угодно мозги запудришь.
— Что?! — прошипела я.
— А что тебя удивляет? Это ты строила из себя недотрогу, а поняв, что ничего не выгорит, нашла вариант попроще. Обыкновенная шлюха с невинными глазами, а я повёлся, как мальчишка.
На вас когда-нибудь наезжал поезд? На меня нет. Но вот в этот момент я примерно представила, что испытывает человек, когда его разрезает напополам под многотонным составом. Одна моя половина судорожно захотела выбить ему зубы, а вторая завыла от обиды.
Я ничего ему не ответила, просто отвернулась и посмотрела на тёмную спинку соседнего кресла. Боковым зрением я увидела, что он сделал то же самое — отвернулся, и налил себе ещё виски.
И тут меня прорвало. Сначала я сдержала рыдания и тихо булькнула, но потом всхлипнула, закрывая лицо руками.
— Ой, вот только не надо этих соплей, прошу тебя, — простонал Саша, — Ненавижу, когда бабы плачут.
Стиснув зубы, я резко дёрнула рукой, и он вылил свой виски на себя.
— Ты что сдурела?! — взревел он, и на нас снова уставились люди.
Но мне было всё равно. Заехав кулаком ему в челюсть, я почувствовала облегчение. Но потом оно сменилось резкой болью в костяшках пальцев, и я начала трясти рукой.
Мы одновременно подскочили со своих мест, и я увидела, как в нашу сторону идут стюарды. При их приближении, я завопила:
— Рассадите нас немедленно! Я не могу лететь рядом с этим человеком!
На меня смотрели, как на идиотку, а мне было плевать. Если мне не найдут другое место где угодно, то я выпрыгну из этого самолёта.
Тут произошло чудо. Какой-то подвыпивший финн спереди поднялся и сказал:
— Istu alas minun luonani! Ole hyvä. [7]
Я готова была броситься к нему с объятиями. Саша в ярости смотрел на меня, по его подбородку стекала тонкая струйка крови. Увидев её, я чуть не захлопала в ладоши.
— Kiitos! — поблагодарила я, и финн улыбнулся.
Я отпихнула Сашу и, схватив свою сумку с верхней полки, прошла к заветному месту в начале салона. Не обращая внимания на косые взгляды и грозное Сашино: «Вот сука!», я надела наушники на голову, настроила в телефоне режим flight mode, и включила своё свадебное видео. До конца своего несчастного путешествия, я крутила его без остановки, ожидая, что мне станет легче.
Но легче мне не становилось.
 
* * *
Когда я вышла из самолёта, меня встретили двое охранников.
— Madame? Nous avons ètè informés de l'incident. Etes-vous d'accord? [8]
— Sorry, I don’t understand, [9] — вымолвила я, судорожно оглядываясь назад.
Заметив знакомую фигуру, направляющуюся в мою сторону, я начала нервно дёргать ногой, пританцовывая танец, похожий на чечётку.
— Are you OK? [10] — спросил один из секьюрити, и я кивнула.
Они расступились, и я рванула к выходу, на бегу проверяя свой мобильник. Там была эсэмэска от Никиты:
«Малыш, я не смогу тебя встретить. Гостиница Swiss Luxury»
— Блять! — вырвалось из меня, когда я прочитала это.
Знаю, не литературно. Но именно это слово в полной мере описывает мои эмоции. Простите меня, грешную.
Когда я добралась до ленты, я взмолилась, чтобы багаж подали быстро, и моя сумка была первой. Но, не везёт, так не везёт.
Пространство вокруг меня заполнило уже знакомой мне энергией, и я обернулась. Саша двигался быстро и уверенно, в мою сторону, естественно. Лучше бы я не смотрела на его лицо, потому что, посмотрев на него, я захотела спрятаться среди плывущих на ленте чемоданов. Ну, или раствориться в воздухе.
Когда он поравнялся со мной, я, неожиданно для себя, уверенно выдала:
— Хоть пальцем меня тронешь, я тебя посажу за домогательства.
Он остановился в метре от меня и застыл, как вкопанный. Выражение на его лице сменялось с молниеносной скоростью, и я радостно отметила, что его нижняя губа распухла. Посмотрев на свою правую руку, я увидела, что костяшки пальцев посинели. Видать, хорошо я ему треснула.
Мой багаж появился на конвейере, и я рванула в его сторону. Схватив кожаную ручку, я бросила сумку на плечо и побежала к выходу из аэропорта.
— Алиса, постой! — крикнул мне вслед Саша, но я даже не подумала остановиться.
Такси я нашла сразу. Сказав водителю название гостиницы, я обернулась и увидела выбегающего бывшего босса. Он искал меня глазами, но, слава Богу, моё лицо скрывало тонированное стекло. Когда машина тронулась, я вздохнула, а потом вытерла залитые слезами щёки.
— Обыкновенная шлюха с невинными глазами, а я повёлся, как мальчишка, — прозвучали слова в моей голове, и я дёрнулась как от пощёчины.
Сволочь.
    
ГЛАВА 3
«Малыш, я не успеваю к ужину. Парни хотят рвануть в ночной клуб, так что я заеду за тобой в семь. Будь готова»
Ничего не ответив, я поплелась в ванную гостиничного номера. Сняв с себя белый пушистый халат, я включила прохладную воду в душе и встала под тугие струи. Обдумывая события прошедших суток, я намылила волосы выпрямляющим шампунем и стала смывать обильную пену со своей несчастной шевелюры.
Я до сих пор не знаю, зачем я подстриглась. Учитывая, что мои волосы от природы жёсткие и вьющиеся, сделать короткую стрижку каре было ошибкой. Теперь мне постоянно приходилось пользоваться укладочными средствами и утюжком, чтобы хоть как-то привести причёску в человеческий вид. Помимо стрижки, я высветлила свою голову в пепельно-белый цвет, сделав мелирование, и теперь стала блондинкой. Это ситуацию не исправило, но добавило мне лоска, как любила говорить моя мама.