Je t'aime

— Алло, — сказала я загробным голосом.
— Повеселее, Алиса, — прогремел Саша на том проводе.
— Привет, — добавила я радостнее.
Никита уставился на меня в упор. «Мама?» прошептал он. Я покачала головой.
— Что? Сегодня? — я постаралась придать голосу энтузиазма, но вышло неважно.
Саша на том конце провода зловеще молчал.
— Конечно, я буду! — пропищала я, и он рассмеялся.
— Хорошая девочка. Жду, — сказал босс, и отключился.
Я сжала телефон в руке и повернулась к мужу:
— Никита, я говорила, что встретила давнюю знакомую? У неё сегодня девичник, и она приглашает меня.
Никита нахмурился и пристально посмотрел на меня.
«Скажи нет, Господи, скажи нет и забери меня отсюда!» взмолилась я мысленно.
Но Всевышний меня не услышал.
Лицо Никиты смягчилось, и он кивнул.
— Тебя подбросить?
— Нет, такси поймаю, — выдавила на ходу я, — Hyvästi, pojat! [24]
Я схватила его пальто и надела его. Пулей, выскочив из ресторана, я свернула за угол и обошла здание. Увидев яркий белый свет фар в самом дальнем углу проулка, я остановилась как вкопанная. Кровь отлила от моего лица и переместилась куда-то в руки и ноги, придав мне нечеловеческую силу. В ярости, я двинулась на свет. Набросившись на белоснежный капот, я сняла одну туфлю, и принялась колотить по нему металлический набойкой на каблуке.
Саша выскочил из Мерседеса сразу же. Ничего не говоря, он схватил меня в охапку, и, пока я пыталась отбиться, открыл заднюю дверь и затолкал меня в машину. Пока он вылезал обратно, я попыталась выбраться, но он толкнул меня с такой силой, что я ударилась головой о дверь и завизжала от боли.
— Ах, ты урод!
События развивались стремительно. Вот он закрывает дверь, и я рвусь к ней, чтобы выбраться. Потом садится на водительское место и срывается с места так резко, что меня чуть не выбросило в багажник.
— Ненавижу тебя! — заорала я, обретя равновесие, — Какая же ты тварь! Сука!
Он резко крутанул рулём, поворачивая на дорогу, и меня отбросило к двери. Я снова ударилась, и слёзы брызнули из глаз. Завыв, я закрыла лицо руками и начала истерично биться головой о спинку пассажирского сиденья.
Саша не говорил ни слова, только судорожно дышал и сжимал руль пальцами. Когда он резко остановился в темноте, я чуть не свернула себе шею. У меня в голове мелькнула спасительная мысль, и я решила ей воспользоваться. Он вышел, я защёлкнула замок на двери. Пока он подходил к ней, я рванула вперёд, и нажала заветную кнопку автоматического замка на руле. При этом, моё платье задралось, демонстрируя голую задницу в чёрных стрингах. Двери щёлкнули в тот момент, когда Саша дёрнул ручку.
— Твою мать! — взревел он, — Алиса, открой.
— Хрен тебе! — крикнула я с победным кличем.
— Я разобью стекло и вытащу тебя из этой машины, — сказал он в тонированные стёкла, — Я не шучу.
Я заколебалась. Но, пока я думала, он уже снял пиджак и намотал его на руку. На моё счастье, я успела отскочить в другой конец заднего сиденья. Когда на меня полетели осколки, я глупо прикрылась сумочкой. В следующую секунду дверь машины распахнулась, и меня дёрнули за руку. Я, с задравшимся до талии платьем, тщетно пыталась отбиться, но Саша обхватил меня так крепко, что я чуть не задохнулась.
В темноте я попыталась оглядеться, но ничего не разглядела. Когда я прислушалась и услышала шуршание гравия под его шагами, я задёргалась с удвоенной силой.
— Я сейчас тебе врежу, чтобы ты не двигалась хотя бы полчаса, — прорычал он мне в ухо, и я замерла, вспоминая, как надо прикидываться мёртвой.
Что-то, а это он мог. Уж я-то знаю.
Когда он шагнул на ступеньку уже знакомого мне крыльца, загорелся яркий свет. Я зажмурилась. Саша поставил меня босыми ногами на холодный камень и прижал своим телом к двери. Клокоча от ярости, он принялся открывать дверь ключами, и я снова попыталась вырваться. Когда я получила третий удар по голове за вечер, на этот раз об дверь, я перестала предпринимать попытки к бегству.
Внеся меня в дом, он поволок моё безвольное тело на второй этаж. На этот раз, он свернул по коридору направо и вошёл со мной в руках в первую дверь. Это оказалась ванная. Поставив меня под душ, он включил ледяную воду, и я завизжала. Он подавил этот визг поцелуем и начал снимать с меня пальто. Когда я осталась в платье, он отстранился и прислонился лбом к моему лбу.
— Смой. Этот. Запах, — прорычал он, прикусывая меня за нижнюю губу.
Сквозь шум льющейся воды, я услышала треск ткани и почувствовала холодный воздух вперемешку с ледяными каплями на своей коже. Он принялся рвать на мне платье по боковым швам. Стянув с меня лохмотья и бросив их со звонким шлепком на ледяной пол, он проделал то же самое с моим нижним бельём.
Я вцепилась в его рубашку, и дёрнула её со всей дури, выпуская отчаяние, которое кипело внутри меня. Пуговицы дружно отскочили, и ткань распахнулась. Когда я стянула её с него, он уже спустил штаны. Под ними не было нижнего белья, и температура моего тела подскочила на сотню градусов. Я начала плавиться. В прямом смысле. Даже холодная вода, льющаяся из душа, не помогла.
Он развернул меня спиной к себе, и резко дёрнул мои бёдра на себя. Я успела опереться о кафельную плитку, и заорала нечеловеческим криком, когда он погрузился в меня без предупреждения, резко и грубо, причиняя боль вперемешку с удовольствием. Саша тоже крикнул, начав двигаться с неимоверной скоростью. Мне было обидно, страшно, больно, я задыхалась. Задыхалась от того, что это безумие на самом деле происходит со мной, что его руки впиваются в мою кожу с такой силой, что я вот-вот услышу хруст собственных костей. Я задыхалась, потому что я не могу сопротивляться. Он сломал меня, подчинил своей воле; он мог делать со мной, что угодно, и мне это нравилось. Боже, как мне это нравилось…
Свой второй оргазм за вечер я пережила через пару минут. Он кончил следом, кусая меня за плечо, наверняка оставляя чёткую отметину.
Я обмякла и начала сползать на пол, но его руки меня подхватили, крепко прижав к себе. Глотая давящие меня слёзы, и дрожа от холода, я произнесла в стену:
— Ты псих. Что ты наделал?
Продолжая держать меня одной рукой, он потянулся к крану и дал тёплую воду. Моя дрожь не прошла, и я всхлипнула.
— Прости, — сказал он мне в шею, — Я не могу.
Я затрясла головой, брызгая мокрыми волосами во все стороны.
— Я не могу тебя отпустить, — продолжил он, — Я сам не свой. Я ничего не могу поделать.
— Обратись к врачу, Саша, — выдавила из себя я, убирая его руки, и разворачиваясь к нему лицом, — То, что ты сделал, это… Это…