Книга

— Нет, — честно сказала я. — Вообще-то в художественных книгах у вас всё было гораздо проще.
Карина взбивает волосы и смотрит на ребёнка.
— На самом деле, всё очень сложно объяснить вот так, в двух словах.
— А вы попробуйте в трёх, — на самом деле, мне даже интересно. И главное, совершенно непонятно, какова настоящая цель её визита — должна же быть какая-то цель, какой-то хитрый коварный умысел… или нет?
— Я вернулась из Криафара домой, продумывая, прокручивая в голове финал истории, — тихо говорит девушка. — Это был грустный финал, не сказать, чтобы плохой, но довольно грустный. Я помнила всё совершенно отчётливо — Тельмана, духов-хранителей, всё произошедшее, я вас, вас помнила! Я так хотела остаться, вернуться, я… Я просила об этом всех богов и духов, и Тельман, он тоже наверняка просил. Вероятно, они, то есть вы, вы или Шамрейн, но я всё-таки склоняюсь к вам, услышали нас. И произошло то, что произошло. Единственная возможная лазейка к тому, чтобы что-то изменить.
— Я была вместе с вами?
— Вы пришли в Криафар. И остались там, — Карина отчего-то отводит глаза в сторону.
— Про то, что было до того, как вы вернулись в наш мир, я более-менее поняла, — осторожно говорю я. — А дальше не очень, если честно.
— Я была уверена, что дописала финал, и дальше моя жизнь продолжится с того момента, на каком и остановилась. Мы с Тельманом, я имею в виду, моим двухлетним сыном, будем жить дальше, вот и всё. Но на самом деле, всё вышло по-другому. Оказалось, что я не писала финал. Более того, я даже книгу-то эту не писала. И, — Карина поднимает на меня глаза, золотистые, удивительно странного оттенка. — Ребенка у меня тоже нет. Я вернулась в этот мир, но на два с лишним года раньше, чем покинула его, когда Лавия меня из него выдернула!
Я села на стул и вздохнула.
— Так вам это всё просто приснилось?
Мне вдруг стало жаль эту тоненькую бледную женщину. Каково это: увидеть во сне или пусть даже видении, галлюцинации свой собственный чудесный мир, даже влюбиться в прекрасного короля, стать королевой — и вдруг проснуться посреди этой серой, унылой и посредственной действительности, понять, что это был только несуществующий в реальности сон?
— Нет! — Карина почти повысила голос, привстала, но тут же опустилась. — Нет, ведь вы — вы существуете, я же вас нашла, и вы — именно такая, какой я вас запомнила, какой я вас видела. Совершенно такая же! И потом… Мой сын.
— Вы же сказали, что ребенка не было?
— Я пришла в себя двумя годами раньше, нежели отправилась. Я была беременна, — тихо сказала Карина. — От него. От Вирата Тельмана Криафарского, в этом нет никаких сомнений. Это его сын. Он существует, вы понимаете это? Если существует ребёнок, должен же существовать где-то и его отец. Я вижу, что вы мне не верите, но я… У него глаза точно такие же. Это его сын! В нём кровь служителей. Мы должны вернуться в Криафар. Мы можем туда вернуться, оба, вы понимаете?! Тельмана Криафар не отпустит, но его сына примет, должен принять. Мне нужна ваша помощь! Я искала вас, искала вас каждый день. Напишите книгу вместе со мной и отправьте меня обратно. Нас с сыном. Сделайте что-нибудь. Пожалуйста!
…Какой ужас. Что мне делать, как мне поступить? Совершенно очевидно, что она просто ненормальная, но весь её бред так… так логичен, так красив, я бы даже сказала — необыкновенно, волшебно красив, что я не знаю, что ей ответить. Она искренне верит в то, что говорит.
— Мой сын должен был родиться глухим, — шепчет Карина и неожиданно берёт меня за руку. — И я это знала. Но он — из Криафара, в нём кровь служителей, в нём моя кровь демиурга Криафара, и он здоров. Вы понимаете?! И я… обычно в таких случаях говорят — "не знаю, какому богу молиться", но я, я знаю. Вам, Марианна. Вы можете. Пожалуйста.
— Вы хотите, чтобы я оставила свою работу и села писать книгу по вашему миру, в котором вы возвращаетесь в Криафар, — тупо произнесла я. — То есть записала книгу и изменила только финал?
— Да. Только не финал, а эпилог. В финале нужно изменить лишь ту часть, что связана с вами… Я понимаю, что это звучит абсурдно и глупо, но… но у меня есть деньги, мои книги хорошо продаются и приносят мне деньги, хотя и не астрономические, но всё же, и я готова заплатить вперёд и…
— Мы с вами живём в одном городе? — перебила я, просто чтобы потянуть время.
— Нет, в разных. Говорю же, я очень долго вас искала.
— Где вы остановились?
— Нигде. Я только пару часов как сюда приехала. На такси.
— Располагайтесь, — мрачно ответила я. — Я должна сходить на работу, уладить… формальности.
Кажется, безумие заразно. Или просто стены собственной квартиры парадоксальным образом вдруг перестали на меня давить, и я вдруг вздохнула полной грудью… не знаю. Я оборачиваюсь на пороге кухни на сгорбившуюся на стуле девушку, на играющего с грецкими орехами сероглазого, такого серьезного ребенка и вдруг вижу нечто, совершенно нереальное. Невозможное.
На коже малыша проступают светящиеся золотые полосы и завитушки, похожие на какие-то сказочные древние руны.
 
Три недели спустя
— Почему ты сама не написала это всё? — спросила я Карину. На «ты» мы с ней перешли почти сразу, но вот понять её до конца я так и не смогла.
— Я не должна знать… Ну, как тебе объяснить? Чудеса не происходят с теми, кто знает о них заранее. Наверное, это глупо звучит и слишком несерьёзно, но…
— Да нет, вполне нормально, — пожала я плечами.
Со слов Карины и добавляя что-то от себя — если мне того хотелось — я записала историю попаданки-демиурга, её появления в Криафаре, её знакомства с Виратом Тельманом и все остальные события. Недоумевая порой — неужели Карина не хочет смягчить острые и грустные моменты? Неужели, воспользовавшись случаем, не хочет всё исправить? Но она упорно твердила, что исправлению подлежит только эпилог, и спорить с ней я не стала.
Несмотря на то, что Карина меня младше на четыре года, иногда мне кажется, что она гораздо, гораздо мудрее. В конце концов, она уже успела пожить в двух мирах… И неизвестно, сколько ещё миров из придуманных ею книг обрели плоть и кровь в каких-то иных, таинственных измерениях и живут теперь своей непостижимой самостоятельной жизнью.
Я стараюсь не задумываться о том, верю я ей или нет, а порой ловлю себя на мысли о том, что это не так уж важно. Пусть с работы меня уволят, пусть даже она сумасшедшая или лгунья… Кажется, так весело, как эти три недели, я не жила ещё никогда. То есть, мечтала и фантазировала я всегда, но оказалось, что записывать это всё и видеть на экране текст — это совсем, совсем другое. Даже если это не совсем мой собственный текст. Словно внутри меня открыли какую-то давным-давно запертую дверь, смазали маслом проржавевшие петли и замок и открыли. А за этой дверью оказался дивный цветущий сад. Мой персональный Охрейн.
Или каменная пустыня. Или что-то ещё: невероятное, доступное мне в любой момент, всегда находящееся внутри меня.