Звезды, ветер и мы

— Жаль запас балок получился не большой. Сейчас бы пригодилось — обстоятельно прибил Рэн последние подпорки, потом добавил:
— Если бы заклинание хранения, на дом наложил, проблем не было.
Закончили с домом, когда в лесу, не смотря на поздние летние закаты, уже было, совсем темно. К сожалению, все старания, особой чистоты не придали. Всепроникающая пыль, печь с забитым дымоходом — остались. А жаль, хотелось высушиться после дождя.
Рэн кроме крыши, расширил лежанку, которую, отдали нам, с Оливией. А сами решили устроиться втроем, на полу.
Мне эта идея, не понравилась. Зимняя амуниция, осталась в гостинице. Плащи и другая верхняя одежда — промокла и пахла, почему-то, псиной так, что ей накрываться не годилось.
Раскидала мокрое по столу и зацепила за полки — для просушки. Мы устроимся, а мои мерзнуть будут на жестком, деревянном, голодные и холодные…
Расстелила, верное меховое одеяло на полу и сказала, что спать будем все вместе. Ожидаемых возражений с их стороны не последовало, наоборот, они оживились.
Я так устала, что ни есть, ни думать не о чем, не могла.
Спать. Я тяжело плюхнулась, на край одеяла, развязывая походные ботинки. Но тут Оливия упрямо сказала:
— Я на полу, спать не буду!
— Как пожелаешь, — я продолжила разуваться, собираясь лечь в одежде.
Было неловко перед гарххин. Мое поведение, в любом обществе, было неприличным. Уже с этим смирилась, но все эти терзания всколыхнулись вновь, в присутствии Оливии.
Гарххин достала из своей сумочки шелковое многослойное покрывало и халат, расстелив шелк на лежанку, укрылась одеждой. Эстетично, прилично, но не практично.
Мне ее жалко. Приличие, это конечно хорошо, но к утру, она сильно замерзнет. И к ее постоянным фырканьям добавятся упреки в адрес Джерома, потому, что, он не дал взять ее багаж. Правда, не представляю, как бы она тащила его, сегодня, через весь лес.
Оливия не знает, что после комы у Джема проблемы с магией и то, что он сделал на озере с Рэном, было первый и последний раз, за все это время.
А Рэн после гор, с их капризами и непогодами, находился в полном магическом истощении. Так что, не сушить мокрые вещи, ни прятать в безвременье зимнюю одежду не стал. Единственно, я видела, он повесил сигнальный маячок на ночь.
А что у Оль, с ее собственной магией или ею не владеет?
Наконец, все улеглись. Рэн справой стороны, Джером с левой, а Рик в ногах. Вот оно счастье, лечь и лежать!..
Тотчас пришел день, нежданно…! Вроде только голову положила!
Оливия спала, под магическим куполом, так, что я за зря переживала.
Снова пасмурный день, как вчера, но без дождя.
Умывшись, водой, взятой вчера утром у ручья, сели на свою "кровать" втроем. Рик, еще не поднимался.
Обдумывали дальнейшие действия. Вопрос, который задал гархх, показался мне, удивительным:
— Идем дальше или остаемся здесь? — спросил Джером, пристраиваясь удобнее к деревянной стене. Да так странно, что я оказалась почти у него на коленях, а на одеяло со стены, просыпался пылью, обветшалый мох. Снова его шуточки…
Тут еще кушать хотелось — зверски.
Не стоит меня голодную доставать. Я злобно зыркнув в его сторону отодвинулась к Рэну, так что теперь, почти сидела на коленях у эльфа.
Он против такого соседства не возражал, сделав вид, что нечего не произошло. Хоть один нормальный, воспитанный чело…нелюдь, в нашей компании… Все эти манипуляции продлились не более секунды, и обсуждение шло, будто ничего и не было.
— Не поняла, а в чем смысл?
— В том, что, где-то всем надо пересидеть, пока мы будем по очереди охотиться. Надо сделать, хоть какой-то запас продуктов и воды в дорогу, — раздраженно осматривая мою позу, ответил гархх.
— Если так, то, что еще надо? Переждем пока здесь.
Рэн тоже, согласно кивнул.
— У нас остался один не решенный вопрос…
Мы, не договариваясь, разом повернулись к просыпающейся Оливии, — Как отправить девушку домой?
Та, поднявшись, потянулась. Посмотрев на нас, смущенно сказала:
— Привет, вы уже давно встали? — Какая она милая со сна, лапочка. Я осмотрела своих спутников. Рэн на вопрос девушки просто ответил: нет, и снова повернулся ко мне.
 
Джером ласково улыбнулся. Мило. Герой — любовник — классика.
Рик наоборот, смотрел враждебно, казалось, сейчас кинется, и укусит. Что с ним? Обняла волка, пытаясь успокоить. Он встрепенулся, вырываясь, потом остыл. Я незаметно поцеловала его в нос. Рик оттаял.
Распределив, кому охотиться, а кому охранять, нелюди разошлись по делам. Джером собирал ветки для костра. Рэн с луком, ушел охотиться, захватив с собою Рика. Оливия тоже ушла в лес за ветками, только в другую сторону.
А что делать мне?
Решила проверить промокшие и заляпанные вещи. День путешествия по грязи, даром не прошел. Одежда, тяжелая в комьях грязи, очищаться не спешила. Вероятно, плащи приведу в порядок, когда они высохнут.
Хотела тщательно почистить рюкзак и медленно выложила запасы на одеяло. Потом вынесла его из домика, чтобы вытряхнуть.
Оставшийся в рюкзаке случайно, шарик заклинания костра, выскользнул, укатился куда-то под куст и там самоактивировался.
Раздался треск и под кустом лещины, мгновенно вспыхнул огонь. Джем резко швырнул на землю, уже собранные ветки. Выхватил меч, но осознал, что к чему, зло выругался. Я в ужасе взглянула на него.
— Какого демона, тебе надо было прикасаться к заклинанию?
Думала отшутиться, что захотелось жареных орешков и вообще, почему я оправдываться должна? Попробовала миролюбиво сказать:
— Это случайность, Джем, — такого взбешенного гархха, видела в первый раз.
Было обидно из-за него и досадно из-за себя. Я вздохнула и отошла от новоявленного огня из Джерома и орешника, ускоряя шаг.
Глупо, это совсем глупо, но почему-то мне было больно, казалось, что обида железными когтями, полосует грудь и глаза изнутри.
Из леса показался Рик. Он, оказывается, внимательно наблюдал за нашим диалогом.
Рик.
Поругались. Опять. Что же твориться? Я пошел к Сильвии. Было жаль ее, хотя в прошлой жизни, дома, я частенько сам обижал подобным образом, и совершенно искренне считал это мелочью.
Через какое-то время, до Джема дошло, что Силь уже давно молчит. Добравшись до домика, заметил нас. Он сразу не смог разглядеть ее лица, я заслонил девушку собою. Если бы мог, заслонил бы и от обиды… Он наклонился и заглянул сбоку. Увидел.
По ее щекам катились слезы.
— Не плачь. Я… — Он умолк, его руки непроизвольно потянулись к ней и тут же упали.
— Прости меня, сорвался из-за такой глупости.
— По-моему, сдержаться и промолчать, требует больше сил и мужества, чем спустить свою злость с поводка, как не выгуленых собачек.
Холодно отчитав, добавила: — И убирать за ними меньше.
Потом поднялась, взяла рюкзак и, задрав голову, ушла в дом. Я пошел за ней. Оставил Джерома одного.
Чувствовал, что плачет она, не только из-за его грубости, а из-за всего: усталости, голода, страха потерь, которые были и еще будут.
Я лизнул ее мокрые щечки, посидев немного под ласковыми пальчиками Силь, которыми она гладила меня, думая о своем, затем тихо вышел.
Так необходимо выбраться из этой шкуры, я ощущал себя волком все больше и больше. На меня стала влиять луна. Хищная натура дикого зверя начинала брать вверх. Сколько я смогу оставаться так? Когда я полностью стану зверем? Мне хотелось выть от безысходности и боли. И вообще, мне хотелось, чтобы девушка воспринимала меня не как пушистого друга — пса, а нормального человека. Молодого человека. Мужчину. Хотелось рассказать ей, как близкому другу, обо всем, так, что я взмолился про себя, тому самому Создателю. О ком говорил Рэн.
Джером де Гай.
Меня словно обожгло — она плачет. До смерти хотелось стиснуть ее в объятиях и поцелуями высушить слезы. Как так умудрился, не заметно для себя, за короткий срок, привыкнуть. К ее доброте, все понимающим и умным глазам. Детскому удивлению и чистой душе.