Вспомни меня

Закусывая губы, чтобы не смеяться, я наблюдала за тем, как он кусает, жует, стараясь не давиться, и изо всех сил делает вид, что ему нравится. И Настя снова верит в то, что ее драгоценный сынок обожает ее стряпню. Я тоже взяла кусок, чтобы его поддержать. По мне так нормальный пирог, разве что суховат маленько, но с чаем очень даже ничего.
— Яна, — отец полвечера молчал, а тут вдруг нахмурился и посмотрел на меня со всей своей родительской суровостью.
— Да, пап?
— Я долго думал и пришел к выводу, что добро на свадьбу тебе не дам.
— Пап… — пора ввести родителей в курс дела.
Я набрала полную грудь воздуха, чтобы во всем признаться, но не успела. Отец перебил:
— Не спорь!
— Да я и не собиралась. Просто…
— Я знаю, что ты у нас девочка умная, самостоятельная, все свои проблемы решаешь сама, но так дело не пойдет. Не привезла своего мужика, не показала. Даже не словом не обмолвилась, что он у тебя есть. Все прячешь от нас.
Я кивнула Максу, дескать давай, решай проблему. Он только головой замотал. Вот ведь гад. Или это у всех парней на подкорке отпечатано: всеми силами избегать разговоров с отцом невесты.
Э, нет, дорогой мой. Так дело не пойдет.
— Я ничего и никого не прячу.
— Да? Ну и где твой жених? Нам бы посмотреть на него, пообщаться.
— Без проблем. Макс, — громко произнесла я. Он аж на месте подпрыгнул, вытаращился на меня огромными глазами, — Вперед. Общайся.
— Зачем мне Макс? — не понял отец, — мы с ним общаемся почаще чем с тобой, дорогая. Я про твоего неведомого жениха говорил.
— Так и я про него, — мне смешно, особенно когда Ершов голову в плечи вжал и явно собрался стечь пол стол.
Отец категорически не понимал, о чем я говорю и продолжал грозно хмуриться:
— Не отлынивай от вопроса.
На помощь, как всегда, пришла Настя:
— Дорогой, по-моему, Яна тебе только что сказала, кто ее жених.
Папа оказался тугим. Очень тугим.
Он смотрел на меня, на зажатого Макса и ясно не видел никакой связи. Мне очень хотелось смеяться, но я держалась. Отец тупил, Макс сидел напротив и взглядом показывал, что собирается меня придушить, Настя невозмутимо натирала чашки.
Картина маслом.
Наконец до папеньки начало доходить. В глазах появилось недоумение, брови удивленно поползли наверх.
— Так… стоп… подождите, — у него начались проблемы со словами, — в смысле жених? Наш Макс?
Наш, наш. Родной.
— Олег же был.
— Сплыл.
— Если это шутка, то дурацкая.
— Никаких шуток, пап.
— То есть вы, — указал пальцем на меня, на Ершова, снова на меня, — вы что… это… как его… вместе что ли?
Бедный папа. Он так нелепо выглядел с открытым ртом и растерянностью в глазах.
Мне все-таки удалось дотянуться пол столом до Макса и хорошенько его пнуть.
— Да, — сказал он скованно.
Отец еще больше выпучил глаза, попытался сказать что-то, но не смог и схватился за стакан с чаем. Пара больших глотков, и он подавился, закашлялся, аж слезы из глаз брызнули.
Настя постучала его по спине:
— Ты кушай, кушай, Слав, не отвлекайся.
— Настя, ты слышала?! Они же… они.
— Да-да, милый. Слышала, — улыбнулась мачеха, — еще пирожка положить?
— Погоди, ты знала?!
— Да.
— И как давно?
— С первого же дня, как мы приехали в этот дом, — просто ответила она и подмигнула мне, — ты вспомни как они знакомились. Как смотрели. Там же все ясно было, сразу.
— Нам значит не ясно было, а тебе ясно? — проворчал Макс.
— Представь себе. Ты так старательно волосенки свои приглаживал, как даже по праздникам не делаешь.
Ершов закатил глаза.
— Я так и не понял, куда делся Олег, — просипел папа.
— Никуда. Мы с ним расстались.
— И ты быстренько замутила с Максом?
— Нет, пап, Настя права. Наше «быстренько» началось давным-давно, и все это время мы просто бежали от очевидных вещей.
— Лично я никуда не бежал. Все это время терпеливо ждал, — пожал плечами Макс. Все надоело ему прятаться. Во взгляде появилась привычная уверенность и снисходительная насмешка.
— Какой ты у меня молодец, — подколола я.
На душе было приятно и солнечно, несмотря на поздний вечер. Все родные в сборе, мы наконец сказали о том, что между нами происходит. Не осталось больше тайн и недосказанности. Даже дышать стало легче.
— То есть вы собрались жениться?
— Да. Я сделал ей предложение. Она согласилась, — больше Ершов не отмалчивался.
— Ей надо учиться.
— Летом Яна заканчивает учебу и окончательно возвращается в наш город. Тогда и поженимся.
Отец волком смотрел на Макса, тот так же смотрел в ответ.
— Пойдем-ка поговорим, парень, у меня накопилось к тебе много вопросов.
— Пойдемте.
Мужчины дружно встали из-за стола и вышли из столовой с такими выражениями лиц, будто собирались на войну. Я даже немного напряглась, побоявшись, что они сейчас поругаются или еще хуже — подерутся.
Я даже вскочила на ноги, но Настя меня остановила.
— Успокойся, Ян. Все будет хорошо. Это мужские разговоры, они прекрасно справятся и без нас.
Не оставалось ничего другого, как сесть обратно и на нервной почве взять еще один кусок пирога.
— Знаешь, я за вас очень рада, — сказало она, усаживаясь напротив.
Женщина, которую я не хотела в наш дом, которую заочно невзлюбила еще по рассказам отца, за эти годы стала по-настоящему родной.
— А я рада, что отец когда-то встретил вас.
Она тепло улыбнулась и потрепала меня по руке, а я в ответ сжала ее пальца, демонстрируя искренность своих чувств.
 
* * *
Накануне отъезда состоялся небольшой праздник в честь моего дня рождения. Настя испекла огромный двухъярусный торт, отец приволок гигантский букет белых роз и коробочку из ювелирного магазина, Алиска нарисовала мой портрет. А-ля утро китайского бомжа, после месячного запоя. Один глаз больше другого, рот, как пончик, три волосины на голове и нос, как огурец, но если честно было очень приятно. Я даже чуть не прослезилась от умиления, особенно когда она сказала, что я самая красивая на свете. Конечно, не считая Насти и Лунтика.
Отличный день. Единственное что меня напрягало — это отсутствие Макса. Он уехал с утра на работу на час раньше, договорившись, что взамен его раньше отпустят, но время шло, а он так и не появлялся. И на звонки не отвечал, хотя я его уже неоднократно набирала, да и Настя уже всю трубку оборвала. Куда-то пропал, не предупредил, и с каждой минутой я все больше заводилась.