Любовь в никогдабре
***
— Лера, у нас сегодня не ужин, а банкет, — сказал мой иннифер, входя в столовую и намереваясь сесть за стол.
— Ну… Если честно, то мы ждем гостя. Точнее, гостью, — улыбнулась я, а в это время раздался звонок в дверь.
Лёша поднял бровь — гости без его ведома ожидались в этом доме впервые.
Я пошла к двери, муж следом.
Через несколько секунд я уже впустила Наталью Вячеславовну в дом. Она тепло мне улыбнулась, мы обнялись, и тут она увидела стоящего в нескольких шагах Алексея.
С ее лица схлынула кровь, а по щекам потекли слезы. Она пронзительно закричала:
— Лёша, Лёшенька! Сыночек мой!
А потом кинулась к нему, упала на колени, обняла его за ноги и запричитала:
— Живой, живой! Родненький мой, кровиночка моя!.. Живой…
А мой иннифер застыл как истукан, лицо каменное, плечи напряглись. Он переводил взгляд с меня на Наталью Вячеславовну, обратился ко мне:
— Лера, кто эта женщина и что она здесь делает?
А потом к ней:
— Вставайте! Да встаньте же вы!
Отцепил от себя ее руки, строго посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:
— Лера, если это шутка, то очень неудачная!
Развернулся и ушел в свой кабинет, с силой хлопнув дверью.
Я вздохнула и присела на пол рядом с Натальей Вячеславовной.
— Вы уж простите его, он не со зла…
— Да я всё понимаю, Лерочка, он же столько лет считал меня предательницей, — продолжая всхлипывать, пробормотала Зуева. — Я его увидела, знаю, что жив и счастлив, буду жить этим теперь, мне хватит до конца моих дней. Я, пожалуй, пойду…
— Нет, Наталья Вячеславовна, вы столько лет страдали не для того, чтобы сейчас уйти! Я поговорю с ним, подождите минутку.
И я направилась в кабинет.
Алексей стоял лицом к окну, засунув руки в карманы брюк.
— Лёша, я так тебе скажу: всё, что ты знал о матери, — ложь. И если не хочешь поговорить с ней ради себя, сделай это ради меня и малыша, который не прочь иметь двух бабушек. Ну что, поговоришь? — Я подошла и обняла своего сурового иннифера.
Мы несколько минут стояли в тишине, а потом он вздохнул, поцеловал меня в лоб и ответил:
— Поговорю.
Я вышла и знаком пригласила Наталью Вячеславовну подойти, пропустила ее в кабинет и, довольная собой, закрыла за ними дверь.
Всё будет хорошо — я это точно знала.
Спустя три месяца
Алексей
Я с удовольствием наблюдал, как моя жена вошла в зал для совещаний.
Каюсь, грешен. Испытывал нездоровую страсть к слежке за собственной супругой. Параллельно любовался и заботился, чтобы всё в ее жизни было на пять с плюсом.
Впрочем, с последним она и без меня справлялась отлично.
Утиной походкой Лера прошла к своему месту. А как ей еще ходить, когда она на девятом месяце беременности… Сначала в помещения входил ее живот, а потом она сама, настолько большой он стал за последний триместр. Но моя упрямая жена отказывалась совсем прекратить работать. Несколько раз в день являлась в главный офис.
Несмотря на интересное положение Леры, рекламный отдел моей компании слушал ее, затаив дыхание. Все десять инниферов наблюдали за ней с живым интересом, готовились выступать с докладами.
Лера устроилась в кресле, положила на стол свою суперпапку с надписью «Идеи». Приготовилась слушать докладчиков.
Теперь именно она служила главой рекламного отдела компании «Иннифер-интернейшнл», которую я организовал десять лет назад. Должен признать, у нее неплохо получалось. «Эта женщина не беда, а золото! Чистое золото… И в прямом, и в переносном смысле».
Я часто посещал совещания, и она уже привыкла к моему молчаливому присутствию. Вот и теперь тихо сидел в углу с невозмутимым выражением лица. Но это только с виду я такой спокойный, на самом деле постоянно начеку. Всё же первые месяцы нашего знакомства выдрессировали меня на славу, и я теперь всё время ждал, что с любимой что-то случится, хотя никаких неприятностей с хранительницей после инициации не происходило. А теперь мне предстояло волноваться за обоих, хотя Лера в моих волнениях будто бы не нуждалась, у нее всё шло как по маслу.
Кстати, раньше никто из моего клана женщину слушать не стал бы, а тем более работать… но теперь всё начало меняться.
Как оказалось, каждая, абсолютно каждая хранительница мало того что на чистую любовь способна, но и заклинания открывать тоже могла. При условии взаимной любви, конечно. Жаль, не каждый иннифер способен на ответное чувство.
Рассказать о необходимости взаимной любви я, конечно, не мог, но, глядя на меня, некоторые инниферы и сами задумались, даже перевезли своих хранительниц к себе. Я надеялся, что со временем таких будет всё больше.
Я неустанно благодарил Высшего за то, что моей хранительницей оказалась именно Лера, любить ее оказалось легко. Для меня это всё равно что дышать — так же просто и так же важно.
Лера слушала докладчиков, делала пометки, раздавала указания, как вдруг глаза ее неожиданно увеличились. И смотрела она при этом не на докладчика, а на меня.
Прошептала:
— Пора…
— Всем выйти! — скомандовал я громко и строго.
Сотрудники рекламного отдела, как вымуштрованные солдаты, тут же вскочили с мест — и только их и видели.
Я рванул к Валерии.
— Дыши, как нас учили на курсах… Дыши, милая…
— Кажется, я скоро рожу тебе иннифера, — прошептала она испуганно.
— Ничего не бойся, позвоню в клинику, и через пять минут нас будет ждать ВИП-палата! — Я тут же схватился за телефон.
Для моей женщины всё только самое лучшее… Да, именно моей и только моей! И если нас что и разлучит, так только смерть. И то, вряд ли Валерия отделается от меня так просто…
КОНЕЦ
Примечания1
Икигай (япон.) — можно дословно перевести как «причина, чтобы жить» или то, что мотивирует нас каждое утро вставать с постели. Концепция икигай состоит из четырех элементов. Пространство, где пересекаются все четыре элемента, — это икигай, или смысл жизни.
2
Ignis est ignis — огонь есть огонь (перевод с латинского)
3
What a wonderful world — песня, написанная Бобом Тиэлом и Джорджем Вайсом в 1967 году. Впервые была записана и получила мировую известность в исполнении Луи Армстронга. В 1999 году «What a Wonderful World» в исполнении Армстронга была введена в Зал славы «Грэмми».
4