Последнее обещание

– Я тоже, – улыбнулся он.
– Вот и прекрасно, – с ответной улыбкой я потянулась за своими наушниками.

Сидя в шикарной приемной Ирвина Фортиса, я чувствовала, как пот ручьем струится по моей спине. На улице было по-осеннему свежо, но в офисе явно переборщили с отоплением. В результате получились тропики. Определенно, не стоило надевать эту серую блузку. Оставалось только обмахиваться журналом с кофейного столика и украдкой вытирать блестящий лоб салфеткой.
– Здесь довольно тепло, верно? – спросила администратор из-за стойки, заметив мои мучения.
Довольно тепло! Куда уж ей понять меня, ведь девушке явно нет и тридцати. К тому же на ней блуза с глубоким вырезом. Такие исчезли из моего гардероба лет пять назад, если не больше.
Из открывшейся двери появился молодой человек в модном костюме и протянул мне руку.
– Миссис Ричардс? Меня зовут Джейми. Простите, что заставил вас ждать. Следуйте за мной.
Мы вошли в лифт и поднялись на шестнадцатый этаж. Светская беседа как-то не задалась. Три стенки лифта были зеркальными, так что пришлось без особой радости наблюдать свое отражение с разных углов. Сразу вспомнилась Сюзи, молоденькая подружка Ральфа, и на одно короткое, мимолетное мгновение я даже поняла, почему он оставил меня.
Джейми открыл дверь в кабинет и галантно пропустил меня вперед.
Внутри в глаза сразу бросалось огромное окно с великолепным, хоть и слегка затуманенным, видом на Лондон. Молодой человек пододвинул мне стул и занял свое место за массивным столом из красного дерева. Выглядел он не намного старше Дилана. Возможно, стажер. Он сцепил в замок дрожащие руки и положил их перед собой.
– Итак, вы принесли документы?
Светская беседа закончилась. Я наклонилась и, вынув из сумки конверт, передала ему. Парень извлек из него мое свидетельство о рождении, водительское удостоверение и паспорт. В последнем он открыл страницу с фото и принялся внимательно изучать мое лицо. Мне хотелось провалиться сквозь землю, ведь прочесть его мысли в эту минуту было нетрудно. Удивленно вскинув брови, Джейми переводила взгляд с оригинала на фото и обратно.
– Последние пару лет были очень тяжелыми, – пояснила я. – Муж ушел, и…
Он жестом прервал меня.
– Нет нужды объяснять, миссис Ричардс.
Он поднял крышку принтера, стоявшего рядом с компьютером, и положил под нее мое свидетельство о рождении.
– Просто нужно снять копии с ваших документов.
Я кивнула в знак согласия и на секунду задумалась, не рискую ли стать очередной жертвой кражи личных данных.
– Хорошо, – хлопнул в ладоши мой собеседник. – С формальностями на этом покончено.
Он открыл папку и вытащил из нее копию письма, которое я получила от их фирмы.
– Думаю, вам интересно узнать, в чем же собственно дело.
Он просмотрел все заметки в файле, проводя пальцем по каждой строчке, словно пятилетний ребенок, который учится читать.
– Ладно, – сказал молодой человек. – Похоже, вас кто-то очень долгое время искал. С самого тысяча девятьсот восемьдесят первого года.
Первой мыслью, которая мне пришла, было: кто-то следит за мной из-за денег. Меня бросило в жар.
– О, – только и смогла вымолвить я.
Джейми потянулся через стол и взял в руки коробочку, которую я до тех пор не замечала.
– Вот.
Пальцы так дрожали, что мне едва удалось открыть крышку. Под ней, прикрытая тонкой черной бумагой, лежала визитка. «Локстон: сейфовые ячейки для хранения ценностей». Нахмурившись и отложив визитку в сторону, я взглянула на Джейми, но он только кивнул на коробку. Под вторым слоем той же бумаги на самом дне обнаружился маленький серебряный ключик. Я немного повертела его в руках и неуклюже уронила на стол. Парень поднял его и констатировал очевидное:
– Это ключ от сейфовой ячейки.
– Ясно, но что внутри?
– Понятия не имею, – ответил он. – Но что бы это ни было, оно дожидалось вас там тридцать семь лет.
 
6
1978, Сан-Седеза, Испания
День начался как обычно. Едва рассвет забрезжил над горизонтом, Леонардо разбудил крик петуха на ферме через долину. Но это было вовсе не мелодичное ку-ка-ре-ку из детских сказок, а скорее, хрип и визг, как будто кто-то пытался придушить бедную птичку. Другие куры скреблись и курлыкали в амбаре внизу. Их монотонное кудахтанье едва не усыпило его снова. Лязг ручки сарая свидетельствовал о том, что кто-то открыл дверь. Затем раздались тихие шаги под лестницей. Парень улыбнулся и откинулся на подушку, заложив руки за голову и разглядывая стропила на потолке.
– Лео? – позвал тоненький голосок.
– М-м-м… Кто это там пришел? – шутливо поинтересовался он.
– Это я. Мама говорит, пора вставать.
– А-а-а, еще пять минут, малыш.
Лео услышал, как младший брат взбирается по ступенькам, медленно и осторожно, как он сам его и учил. Вскоре он появился в дверном проеме. На лице читалось негодование.
– Лео, сколько раз говорить тебе, что я уже не малыш. Мне почти восемь.
– Тебе не восемь, семи с половиной даже нет еще, Матео. – Старший брат широко раскинул руки. – Иди сюда, дружище. Ты же знаешь, что всегда будешь для меня малышом.
Когда Лео исполнилось шестнадцать, мама объявила, что ей требуется операция по удалению матки. Вообще, так называемые «проблемы по-женски» преследовали ее с те самых пор, как она в юном возрасте произвела его на свет. Вообще-то парнишка давно уже смирился и не чаял дождаться братика или сестренку, но последняя искра надежды угасла лишь в тот день, когда Марисса легла в больницу на гистерэктомию. Пока ее готовили к процедуре, Лео и его отец, Фелипе, ждали в коридоре. Родители были вместе с двенадцати лет. Папа с искаженным тревогой лицом уже отполировал до блеска все плитки пола, шагая взад-вперед. Когда из палаты вышел доктор, по его лицу нельзя было ничего понять, но все же у Лео засосало под ложечкой от страха. Что-то явно шло не так.
– Сеньор Перес, – врач обратился к отцу, решительно положив руку ему на плечо, – боюсь, сегодня мы не сможем ее прооперировать.
– Но почему? Она ведь готовилась несколько недель, а теперь вы говорите мне, что…
Лицо доктора озарила сияющая улыбка.
– Сеньор Перес, мы решили отказаться от операции, потому что ваша жена беременна.
Лео подхватил под руку отца, который внезапно пошатнулся.
– У мамы будет ребенок?
– Да, – подтвердил доктор. – Мы полагаем, она уже примерно на седьмом месяце.
К Фелипе вернулась способность говорить.
– То есть вы хотите сказать, она родит всего через три месяца?