Мы всегда жили в замке
– …делать с Мэри-Кэтрин? – услышала я голос Констанс, а потом она обернулась и улыбнулась мне, пока я стояла в дверях. – Спасибо, дорогая, – сказала Констанс и посмотрела на молочник, а потом снова на меня. – Спасибо, – повторила она, а я поставила молочник на поднос.
– Для начала ничего особенного, – сказала Хелен Кларк. – Согласна, поначалу будет неловко. Однако визит к одному-двум старинным друзьям или, может быть, день, проведенный в торговом центре в городе, – сама знаешь, в городе вас никто не узнает.
– Скромный завтрак? – с надеждой произнесла миссис Райт.
– Мне нужно подумать. – Казалось, Констанс была и смущена, и озадачена. Или ей хотелось рассмеяться? Хелен Кларк кивнула головой.
– Тебе понадобится новая одежда, – сказала она.
Я выбралась из своего угла, чтобы взять у Констанс чашку чая и отнести ее миссис Райт. Принимая чашку, рука миссис Райт дрожала.
– Спасибо, дорогая, – сказала миссис Райт. Я видела, как дрожит чай в ее чашке; в конце концов, это был всего лишь второй ее визит в наш дом.
– Сахар? – предложила я ей. Не могла с собой справиться; с другой стороны, надо же быть вежливой.
– Ах, нет, – сказала она. – Нет, спасибо. Не надо сахару.
Я смотрела на нее и думала, что сегодня она специально оделась для того, чтобы приехать к нам. Мы с Констанс никогда не носили черное, однако миссис Райт, похоже, сочла черное уместным, и сегодня на ней было простое черное платье с ниткой жемчуга. Я вспомнила, что раньше она тоже надевала черное; воплощение хорошего вкуса, подумала я, только не в гостиной нашей матери. Я вернулась к Констанс, взяла блюдо с ромовыми пирожными и отнесла блюдо миссис Райт; это тоже не было хорошим тоном, сначала ей полагалось взять сэндвич. Но я хотела сделать ей гадость, если уж она вырядилась в черное в гостиной нашей матери.
– Их испекла сестра сегодня утром, – сказала я.
– Спасибо, – ответила она. Ее рука замерла над блюдом. Потом она выбрала пирожное и осторожно примостила его на край блюдца. Я подумала, что вежливость миссис Райт граничит с истерикой, и сказала:
– Прошу вас, возьмите два. Все, что приготовлено моей сестрой, изумительно вкусно.
Хелен Райт ела сэндвичи, протягивая руку мимо Констанс, чтобы взять еще один, и еще один. Она бы не вела себя так в каком-нибудь другом месте, решила я, только у нас. Ей безразлично, что о ее манерах подумает Констанс или подумаю я; она полагает, будто мы и без того счастливы ее видеть. Убирайся вон, заклинала я про себя. Убирайся, уноси ноги. В мою голову закралась мысль, не держит ли Хелен Кларк специальную одежду для визитов в наш дом. «Вот это, – в мыслях своих я слышала ее слова и видела, как она выворачивает содержимое своего гардероба, – нет смысла выбрасывать это. Сгодится, чтобы навестить дорогую Констанс». Я мысленно начала одевать Хелен Кларк: поставила ее в купальнике на заснеженном берегу, а потом забросила высоко в колючие ветви дерева в легком платье с розовыми оборками, которые застревали, тянулись и рвались в клочья; она путалась в ветвях и вопила, а я едва сдерживала смех.
– Почему бы не пригласить кого-нибудь сюда? – говорила тем временем Хелен Кларк. – Кого-нибудь из старинных друзей – многие хотели поддерживать дружбу с тобой, дорогая Констанс, – кого-нибудь из старинных друзей, как-нибудь вечерком. К ужину? Нет, – поправилась она. – Наверное, не к ужину. Не сразу.
– Я бы сама… – снова начала миссис Райт; она осторожно поставила на столик свою чашку чая и маленькое пирожное с ромом.
– Хотя почему бы и не к ужину? – продолжала вопрошать Хелен Кларк. – В конце концов, иногда приходится делать решительный шаг.
Я тоже решила высказаться. Констанс не смотрела на меня, она смотрела только на Хелен Кларк.
– Почему бы не пригласить сюда кого-нибудь из добрых жителей деревни? – громко спросила я.
– Боже правый, Мэри-Кэтрин, – сказала Хелен Кларк. – Ты меня просто испугала. – Она рассмеялась. – Не припомню, чтобы Блэквуды когда-нибудь общались с деревенскими.
– Они нас ненавидят, – сказала я.
– Я не слушаю сплетни и надеюсь, что и ты тоже. И еще, Мэри-Кэтрин, ты не хуже меня знаешь, что на девять десятых все это лишь плод твоего воображения. И если ты хоть немного постараешься быть приветливой, против тебя не будет сказано ни слова. Боже правый! Признаю, что когда-то недопонимание все-таки имело место, однако ты раздула это до невообразимых размеров.
– Люди всегда сплетничают, – подхватила миссис Райт.
– Я никогда не скрывала, что была близкой подругой семьи Блэквуд, и вовсе не стыжусь этого. Тебе нужно сблизиться с людьми своего круга, Констанс. Они не сплетничают о нас.
Жаль, что они такие скучные; я решила, что у Констанс сделался несколько усталый вид. Когда они, наконец, уберутся, я буду расчесывать Констанс волосы, пока она не заснет.
– Сюда едет дядя Джулиан, – предупредила я Констанс. Я услышала мягкий шорох инвалидного кресла-коляски в коридоре, поэтому встала, чтобы открыть дверь.
Хелен Кларк спросила:
– Неужели ты полагаешь, что людям действительно будет страшно сюда приезжать?
Дядя Джулиан остановился в дверях. Чтобы составить нам компанию за чаем, он надел щегольской галстук и отмыл лицо так, что оно стало розовым.
– Страшно? – спросил он. – Приезжать сюда? – Сидя в своем кресле, он поклонился миссис Райт, а затем Хелен Кларк. – Мадам, – сказал он. – Мадам. – Я знала, что он все равно не помнит, как их зовут, равно как и того, видел ли он их обеих раньше.
– Хорошо выглядите, дядя Джулиан, – поприветствовала его Хелен Кларк.
– Страшно сюда приезжать? Простите, что повторяю ваши слова, мадам, но я просто поражен! В конце концов, мою племянницу признали невиновной в убийстве. Какая может быть опасность в том, чтобы приехать сюда?
Миссис Райт судорожно вцепилась в свою чашку, однако сумела затем спокойно сложить руки на коленях.
– Можно сказать, что опасность таится везде, – продолжал дядя Джулиан. – Опасность отравиться, разумеется. Моя племянница может порассказать вам о самых неожиданных опасностях – о садовых растениях, в которых таится такой смертельный яд, что куда там змеям! Или об обычных травах, которые способны рассечь вам живот, мадам, не хуже, чем самый острый клинок. Моя племянница…
– Какой чудесный сад, – решительно воскликнула миссис Райт, обращаясь к Констанс. – Ума не приложу, как вы с ним управляетесь.
Хелен Кларк твердо сказала:
– Джулиан, все это давным-давно забыто. Никто больше не думает об этом.
– Достойно сожаления, – сказал дядя Джулиан. – В высшей степени увлекательное дело, одна из немногих настоящих тайн нашего времени. Моего времени, в частности. Дело моей жизни, – сказал он, обращаясь к миссис Райт.
– Джулиан, – перебила Хелен Кларк. Миссис Райт казалась загипнотизированной. – Есть такая штука – хороший вкус, Джулиан!