Я тебе (не) подхожу

Первый и лучший раз в своей жизни? Настолько крышесносный, что в пик удовольствия тело будто разлетелось на мириады частиц, каждая из которых — чистый концентрат блаженства.
Как все могло начаться так сказочно и закончиться желанием провалиться сквозь землю?
Я готова была поклясться — Назару понравилось ничуть не меньше. Значит, показалось. Ведь знала, что рановато, хотела подождать… Просто еще никогда меня не тянуло к кому-то так сильно, как к нему. Словно все гормоны разом сговорились — подавай им Назара, его запах, улыбку, крепкое тело и гипнотическое обаяние.
Вот и повелась. И ведь тетя предупреждала!
Даром что красивый да ладный… Наверняка у него таких дурех, как я, вагон и маленькая тележка. Иначе почему он ушел?
«Вопрос жизни и смерти».
Ага, как же. Не то чтобы у меня был огромный опыт в таких вопросах, но тут не надо быть доктором наук, чтобы понять: трофей добыт, можно валить. Так сказать, сделал дело — гуляй смело.
И я дура набитая, сама согласилась.
О-о-о…
До сих пор стону в голос от жгучей обиды каждый раз, когда вспоминаю, как бестактно Назар бросил меня там, у стены. Убежал после какой-то паршивой эсэмэски!
Стыд мучит ужасно, а мозг услужливо «помогает» еще больше, нашептывает: «И кто ему прислал это сообщение, а? Наверняка другая девушка, вот к ней и ускакал!»
Пытаюсь возразить: а как же сюрприз? По всему выходит, все равно бы ушел.
Что, если у него действительно кто-то есть? Ну конечно есть, иначе к кому еще он мог сорваться по первому зову? Даже не колебался нисколечко, козлина! Мало того, что не колебался, так еще и не позвонил. Ни вечером, ни следующим утром. Да что там, до сих пор не позвонил, а вечером будет уже два дня…
И плевать ему на мои чувства…
«Так, Алиса, миленькая, пожалуйста, хватит, давай поработаем», — уговариваю сама себя.
Выкатываю тележку со средствами для уборки из лифта и иду к нужному номеру, а глаза снова на мокром месте. Работа и та не может отвлечь от мыслей о Назаре.
И тетя ходит хмурая, то и дело косится на меня и печально вздыхает. Понимает, откуда ноги растут у моего настроения, но молчит.
Я пообещала ей все рассказать позже. Пообещать пообещала, но не уверена, что сдержу слово. Как рассказать о том, что Назар сбежал после секса, а?
Стыдно…
Слава богу, у Лены как раз два выходных подряд, и она меня не видит, а то б точно не отстала без животрепещущих подробностей. Это тетя понимающая, а Ленка вытрясет душу.
Ощущаю вибрацию телефона в кармане, выуживаю и столбенею: Назар.
К лицу приливает кровь, и сердце трепещет: позвонил-таки! Руки начинают дрожать, и я переминаюсь с ноги на ноги. Отвечать или нет?
Хочу объяснений — это да, но в итоге верх берет злость. Я твоего звонка, не милый мой, ждала почти двое суток. Вот и ты подождешь.
Сбрасываю звонок, с мрачной решимостью запихиваю телефон обратно в карман и качу тележку дальше. Нет уж, не стану брать трубку, а то начнет рассказывать сказки в попытках объясниться. А мне его сказок не надо.
Однако Назар как с цепи срывается: телефон продолжает вибрировать практически беспрерывно. В конце концов я со зверским выражением лица давлю на кнопку выключения. Достал!
Похоже, вселенная все-таки решает сжалиться над несчастной мной, потому что дорабатываю я относительно спокойно, никто не компостирует мозг неадекватными претензиями. А то, что дел много, так оно и к лучшему, умудряюсь поставить новый рекорд: целых пятнадцать минут к ряду без мыслей о Назаре.
Когда переодеваюсь после смены, отчетливо понимаю, что не хочу домой.
Я даже перестала есть на кухне — ну не могу себя заставить сидеть там, где…
Как только выхожу из «Астории», включаю телефон и набираю тете.
— Я вернусь домой попозже, хорошо? Хочу в парке пройтись, подышать.
— Ладно, только не задерживайся, пожалуйста. Лисеныш… — Тетя замолкает на секунду, потом добавляет с нотками беспокойства в голосе: — У тебя все в порядке?
— Ага, — как можно бодрее рапортую я и снова отключаю телефон.
Через полчаса понимаю, что не зря решила прогуляться. Народу практически нет, не считая редких прохожих, и никто не мешает мне сначала медленно брести по дорожкам вдали от центральной части парка, а потом приземлиться на лавочку, вытянув ноги, и пялиться в темнеющее небо.
Одна за другой загораются звезды, и я мысленно рисую узоры, проводя между ними причудливые линии.
Очухиваюсь, только когда затекает шея и становится зябко. Растираю руки, по которым ползут холодные мурашки, и задаюсь вопросом: это сколько я тут заседаю?
По всему выходит, что не менее часа. А до этого гуляла примерно столько же.
Пора домой, а то уже совсем стемнело. Я подхватываю сумку и спешу к выходу из парка. Только теперь подмечаю, что фонари горят выборочно, и отсутствие людей не радует.
Ускоряю шаг. Вроде переживать не о чем, ведь я не на окраине города, да и время не такое уж позднее — половина одиннадцатого, однако сердце почему-то ускоряет свой бег.
Вокруг тишина, лишь под ногами хрустят редкие веточки, и я перевожу дух — скоро выйду на центральную аллею парка, вон, вижу вдали, за деревьями, яркий свет фонарей.
И вдруг справа раздается какой-то шум, а следом басовитый голос:
— Девушка, огонька не найдется?
В следующую секунду передо мной словно из ниоткуда вырастает его обладатель: высокий парень с широкими плечами, в белой майке и потертых джинсах. Свет от ближайшего фонаря за моей спиной падает так, что он практически не видит мое лицо, а я его — очень даже.
Уж лучше бы не видела… Вид у типа жуткий: густые, сросшиеся на переносице брови, взлохмаченные волосы, выступающие скулы, тонкие поджатые губы и какой-то безумный взгляд. За ухом — сигарета. Он ухмыляется и явно чувствует себя королем жизни.
Господи, почему именно я? На голове — гулька, я в обычных летних штанах и застегнутой на все пуговицы блузке… Почему выбрал меня?
Я громко сглатываю и нервно пищу:
— Нет.
Прогулялась, блин…
Делаю шаг вперед, и парень делает шаг в сторону, преграждая мне дорогу.
— Дайте пройти! — громко прошу.
— Куда такая красавица торопится? — хмыкает шкаф и скрещивает руки на груди. — Одна…
И так звучит это его «одна», что внутри все леденеет, а по спине несутся мурашки ужаса.
— Я не одна, — пытаюсь бравировать и пячусь.
— Не гони, — уже не сдерживаясь, глумится этот тип и делает шаг вперед. — Я видел, ты одна сидела.
Э-э… В смысле?