Соло для шпаги

– Да ты видел, как он со шпагой управляется? – рассмеялся д’Умбро. – Это же шутовство какое-то!
– И что, совсем уж прискорбно для него, не удастся найти заступника. Ни один дворянин и пальцем не шевельнет ради этого торгаша! Так что будем делать, де Флорес?
– Да-да, мы ждем!
Ободренные присутствием де Монтегю и чувствуя откровенную слабость позиций де Флореса, молодые люди наперебой состязались в остроумии. По крайней мере, им так казалось. Веселье было прервано грохотом распахнувшейся двери и появлением на сцене нового персонажа. В дверном проеме стоял мужчина в видавшем виды камзоле, белой матерчатой маске, закрывающей половину лица, и с обнаженной шпагой в руке.
– Не слишком ли рано радуетесь, благородные сеньоры? – спросил нежданный гость, грозно сверкая глазами из прорезей. – Хотя какие, к чертям, благородные сеньоры? Шакалы вы, способные лишь рыться в объедках! Кто тут желал получить долг кровью?
 
Глава 23
Я проспал оставшуюся часть ночи и весь следующий день – настолько был вымотан, настолько велико было потрясение от безумной череды событий прошедших суток. Честно говоря, никак не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего, оттого и сон большей частью был беспокойным. То снилось мне, будто в комнату вламываются стражники, то вместо стражников в мой сон являлись наемники из Ожерского легиона, да еще вперемешку с эльфами. Одним словом, на подсознательном уровне ожидал я еще какой-то каверзы от судьбы, очередного резкого поворота и, ясное дело, с негативными для меня последствиями.
Временами я даже начинал подозревать кузенов в этаком изощренном вероломстве – вытащить проблемного родственника из-под топора, добиться подписания нужных бумаг, подарить надежду на светлое будущее и тут же сообщить о его местонахождении властям или врагам, что в моем случае равносильно. Правда, потом я вспоминал-таки про здравый смысл, а он однозначно говорил, что только полный идиот стал бы платить такие деньги за имитацию моей казни для того, чтобы тут же меня предать. Идиотами кузены не были. С этой успокоительной мыслью я переворачивался на другой бок и снова засыпал.
Судя по яркому солнцу, настойчиво заглядывавшему в мое окно, был уже полдень, когда, отловив в коридоре одного из трактирных служек и заказав еду прямо в комнату, я с большим аппетитом позавтракал, а заодно и пообедал. После чего снова завалился спать. И то ли яркое солнце за окном повлияло, то ли сытная трапеза позволила отбросить все сомнения, но на этот раз я спал гораздо лучше.
Проснулся я уже под вечер. Несколько минут осоловело крутил головой, пытаясь понять, что же меня разбудило. Впрочем, разговор на повышенных тонах в соседней комнате продолжался, потому долго оставаться в неведении мне не пришлось. А уж когда я узнал среди других голос сеньора Оберона и до меня дошел смысл сказанного, остатки сна с меня как рукой сняло.
Судьба все-таки продолжала выкидывать коленца, вовсе не собираясь успокаиваться. Закончится ли добром для меня очередной эпизод в длинной цепи событий, запущенных необдуманным поступком ныне покойного Мигелито Бельчонка, я не знал. Но, поскольку речь шла о жизни сеньориты Элены, ни тени сомнений я не испытывал.
Первым порывом было немедленно ворваться в соседнюю комнату и разобраться с обидчиками де Флоресов. Но очень вовремя из-за стены до меня донесся еще один знакомый голос, и это был голос капитана Ожерского легиона де Монтегю! Да что же это такое? Что должно произойти, чтобы разошлись наши пути с людьми графа де Бернье?
Ответа на этот вопрос у меня не было, но зато стало совершенно ясно, что моя задача усложняется. Во-первых, негодяев по соседству оказалось аж трое против меня одного, во-вторых, де Монтегю, в отличие от дружков виконта де Монтихо, является очень серьезным противником и, в довесок к этому, еще и прекрасно знает меня в лицо. Но вот чего мне сейчас совершенно не хотелось бы, так это разрушить миф о своей смерти, ведь кузены подарили мне просто-таки уникальный шанс стать невидимкой и избавиться от накопившихся проблем!
Однако и бросить сеньориту Элену на произвол судьбы я тоже не могу, значит, придется решать проблему, не раскрывая при этом свою личность. Я оглядел скудное убранство своей комнаты и не нашел ничего полезного для быстрого изготовления маски. Разве что мой поношенный и грязный камзол, но если я его окончательно испорчу, то останусь без верхней одежды, что не очень приятно, с деньгами-то у меня негусто. А вот рубашка…
Быстро раздевшись, я вырезал ножом из рукава рубашки полумаску и спустя минуту был готов к активным действиям. Вышло кривовато, да и не бог весть какая маскировка, но ничего лучшего под рукой все равно нет.
Пройти три шага по коридору до соседней двери заняло всего несколько мгновений, а прислушиваться к разговору и тянуть с вмешательством более не имело никакого смысла – еще не хватало, чтобы мерзавцы прикончили сеньора Оберона прямо у меня под носом. С силой толкнув дверь, я вошел в комнату. Все участники конфликта вполне ожидаемо обернулись в мою сторону.
– Не слишком ли рано радуетесь, благородные сеньоры? – спросил я грозно. – Хотя какие, к чертям, благородные сеньоры? Шакалы вы, способные лишь рыться в объедках! Кто тут желал получить долг кровью?
Воспользовавшись всеобщим замешательством в рядах шантажистов, я сделал быстрый шаг вперед и, ухватив за рукав де Флореса, оттащил его себе за спину.
– Интересный поворот, – задумчиво промолвил де Монтегю, на всякий случай отступая вглубь комнаты с рукой, опущенной на эфес шпаги.
– Да кто ты вообще такой? – нервно взвизгнул д’Умбро.
– Я тот, кто готов вступиться за честь сеньора де Флореса и его дочери, – спокойно ответил я. – Помнится, минуту назад ты был очень смел. Или это от уверенности, что драться придется с несчастным отцом, у которого украли дочь?
Взмахнув шпагой перед лицом изрядно побледневшего дворянчика, я вынудил его отшатнуться назад, в результате чего он споткнулся о стоявшую позади него лавку и с грохотом свалился на пол.
– Да знаешь ли ты, за кого пытаешься заступиться? – де Лавиталь скривил губы в презрительной гримасе. – Этот презренный торгаш купил дворянство и полагает, будто теперь имеет право оскорблять настоящих дворян!
– Что ты лично имеешь против нашего славного короля Хуана? – грозно спросил я у этого мнимого поборника дворянской чести. – Король даровал этому сеньору дворянство, так какое ты, жалкий червь, имеешь право сомневаться в его правах? И какое отношение к дворянской чести имеет воровство беззащитных девушек? Повторюсь: вы просто шакалы, привыкшие стаей нападать на слабых!
– Довольно слов, сеньор в белой маске! – воскликнул легионер. – Я пока не знаю, кто ты, но терпеть оскорбления от кого бы то ни было не в моих правилах. Предлагаю спуститься во двор, там я с удовольствием проверю, какого цвета кровь течет в ваших венах!
Знаю-знаю, де Монтегю, ты действительно сильный фехтовальщик, не побоишься выйти на поединок хоть против самого черта и оскорбления никому не спускаешь. Но знаю также и то, что, не будь сейчас моя шпага в полной готовности вонзиться в твою грудь, ты бы предпочел напасть на меня прямо здесь, пользуясь теснотой помещения и численным преимуществом. Потому что это – быстрейший способ устранения неожиданно возникшей проблемы, и никакие законы чести тебя в таких случаях не остановят.