Дракон, который боялся летать

— Что, подслушивал, да?
— Н-нет…
— А то я тебя не почуял, — хохотнул дракон. — У двери всё время простоял. Вон, ухо даже покраснело. Дурак ты.
— Г-господин, я н-никому н-не скажу! П-прошу п-поверьте!
— Верю, — кивнул Сильвен. — Рот открой. Вот и… Молодец.
Зелье забвения у него тоже всегда было под рукой. Нужная вещь, он, ещё живя с принцем, в этом убедился. Сейчас бармен немного поспит — сон для организма, кстати, полезен, — потом проснётся и вместо последних двух часов в голове будет каша. Ничего необычного, бедняга решит, что ударился головой, та действительно будет до вечера раскалываться. А потом и весь этот день из памяти вылетит.
Сильвен убрал пустой флакон и повернулся к стейку. Потянул носом приятный аромат с ноткой тимьяна. А что — неплохо, очень даже неплохо…
В спальню особняка в Эртене он вернулся порталом — прямо из бара. Почему бы и нет? Никто же не узнает. Ну а узнает… Какая разница! Может, и вовсе стоит маску снять — пусть хоть мэр попляшет. Прищучить бы его… Сильвен по-прежнему об этом думал, но уже без привычного энтузиазма. Криса Кейна было даже жаль: влюбился в мальчишку, который о нём ни сном, ни духом. Да уж! Сильвену это было в какой-то степени знакомо: близкий человек тоже не ответил ему взаимностью. Ну и… дурак!
В спальне, по-прежнему запертой, его уже ждали: Эсвен, застывший у стены, словно статуя, только взгляд живёт — обшаривает помещение, сад за окном… Всё, что угодно — угроза не пройдёт незамеченной. Идеальный охранник. Как некогда сам Сильвен.
А в кресле у туалетного столика сидела, сложив руки на животе, Лиана.
— Ты охренела? — поинтересовался Сильвен, глядя на королеву.
Та взглянула в ответ так мрачно, что Сильвен почувствовал, как его обдало морозом.
Он повернулся к Эсвену.
— А ты? Какого чёрта ты её сюда притащил?
Тот не ответил — посмотрел на королеву и тихо спросил:
— Я могу идти, ваше величество?
— Да, я позову тебя, когда закончу, — кивнула Лиана. — Благодарю.
И Эсвен, оглядев напоследок комнату, исчез.
Сильвен вздохнул. Сел в соседнее от королевы кресло. Невольно посмотрел на живот Лианы — вроде больше стал. Да и сама драконица выглядела поживее, уже не такая… серая. Наверное, тошнота прошла. Лиана даже как будто… округлилась. Или опухла? Беременные вроде опухают — Сильвен где-то это слышал.
— Ты же обещала не высовываться, — сказал он, потому что королева не торопилась начинать разговор.
Она, в свою очередь, смотрела на Сильвена — цепко, будто примеривалась, куда лучше ему вцепиться: в горло, или сердце из груди вырвать?
А когда заговорила, голос звучал гневно:
— Ты что Робу наговорил?
Сильвен закатил глаза.
— Серьёзно? Детка, это наше с ним дело, не твоё, и…
Он даже не заметил, как Лиана сорвалась с места — опрокинула кресло и вцепилась в ворот рубашки дракона. Мелькнули острые клыки, когти. И драконица заревела — флакончики на столе задрожали от её голоса:
— Ты кретин, ты не понимаешь, насколько ему тяжело? Обязательно сейчас нужно вымещать на нём свою обиду? Подождать не мог? Он же для нас это делает, дубина! Да сейчас все, вообще все против него, кроме нас с тобой — так ещё и ты отвернулся? Ты?! Предатель!..
И так далее. Сильвен минуту это трепел, хотя в ушах звенело, а виски противно сжало, будто тисками. Потом поймал руки девушки.
— Детка, успокойся. Тебе вредно волноваться.
Но Лиана не желала успокаиваться. Она рычала и проклинала, пока Сильвен не сдержался — частично обернувшись, сам на неё рыкнул. Громко. Так, что вздрогнул дом.
Зато королева прижала длинные драконьи уши к голове и отшатнулась.
— Закончила? — бросил ей Сильвен, снова став человеком. — Я же сказал: это наше дело.
Кажется, правду говорят, что у беременных настроение нестабильное. Лиана в ответ всхлипнула. И вдруг совершенно по-детски разревелась — тоже громко и с таким отчаянием, что Сильвен всерьёз за неё испугался. Вскочил, заметался — какое успокоительное можно, когда женщина в положении? А драконица?
Но Лиана успокоилась сама — минут через пять. А предложенную воду вылила на Сильвена. И, икая, сказала:
— Я о тебе лучше думала.
— Да, я тоже считал, что ты умнее, — отозвался дракон, вытираясь. — Ребёнка не боишься потерять?
Лиана вздохнула.
— Мужа боюсь потерять. Силь, я знаю, что мы с тобой не друзья. Я понимаю, что в каком-то смысле заняла твоё место. Честное слово, кому как не тебе понимать, что я не хотела! Но так уж получилось. И иначе быть не может, ты это знаешь. И я тоже не всем довольна. Но я не довожу Роба до обморока!
— Чего? — не понял Сильвен.
Лиана посмотрела в ответ обиженно.
— У него, как от тебя утром вернулся, приступ был. Слуги сказали, что он выбросил все свои самолётики, а потом, наверное, напился успокоительного и не рассчитал дозу, потому что… чуть до конца не… успокоился. В себя пришёл, как раз когда меня вызвали. И всё, что я смогла от него добиться: вы повздорили. Не мог бы ты, Силь, вздорить с ним чуть попозже, а?
— А ты не могла бы у него успокоительное забрать? — раздражённо отозвался дракон.
Лиана взглянула недоверчиво.
— Силь, да что с тобой? Я же говорю: Робу плохо. Давай вместе вернёмся, ты скажешь, что всё в порядке…
— Ты за этим пришла? Вернуть блудного дракона?
— Ну да, ты же…
— Хватит. Лиана, уходи. И прекрати сваливать на меня вину за поступки нашего короля. Он со мной, знаешь ли, больше не советуется.
Лиана вдруг подалась вперёд и принюхалась.
— Что? — удивился дракон.
— Силь, ты какой-то… не такой. Тебя что, прокляли?
— Разве что ты, дорогуша, — усмехнулся дракон. — Больше на меня здесь никто не орёт.
Лиана нахмурилась.
— Ты сам не свой. Сильвен, которого я знаю, уже схватил бы меня и бросился в портал к лучшему другу…
— Вот именно, — перебил дракон. — Вы привыкли: чуть что я бросаю всё, бегу к вам. Да у меня смысл жизни был — только Роберт! Он один, никто, кроме него, всё, что он скажет — закон, остальное неважно. Хозяин, король, бог — я жил ради него! И что взамен? Меня спокойно променяют, выбросят, выгонят, а захотят — казнят. Не смотри так, я не ревную — да, было раньше, но я смирился, я всё понимаю. Но, дорогуша, не дружат так, что один для другого — всё, а этот другой только берёт, а потом выкидывает тебя, как использованную тряпку. Раньше так не было. Раньше я для Роба что-то значил. Ну а теперь у нас так. Он может, наверное, любить только одного. Сейчас и до конца это ты. А я ему больше не нужен.