Дракон, который боялся летать

 
Глава 19
 
Две недели спустя
 
Эсвен не испытывал к людям особой любви. Впрочем, как и нелюбви. Помогать им он бы не стал — альтруистом он точно не был, однако и садистом себя не считал. Насилие было частью его работы — и да, частью личности, насколько важно всё, связанное с силой, для огненного дракона.
Но пытки во время допроса… Что ж, иногда приходилось. Или даже часто приходилось… Эсвен считал, что там, где грубая сила справится быстрее, незачем тратить время и энергию на поиск какого-то там изящного решения. Стратегия, тактика — всё это прекрасно, и Эсвен действительно был как рыба в воде среди интриг. Но если на заключённого можно просто рыкнуть, то… Почему бы не рыкнуть?
А ещё Эсвен порой откровенно наслаждался той властью, которую имел теперь над людьми, некогда успешными. Вот сидит такой — красивый, образованный, небедный — в допросной. Раньше Эсвен стоял бы перед ним на коленях и не смел взгляд поднять. А этот красавчик ещё бы морщился презрительно — мол, почему я вынужден находиться в одной комнате с этим? А сейчас — сейчас у Эсвена был пульт управления. Одно движение пальцем — и заключённый получает болевой импульс. А потом сладко просит, чтобы Эсвен прекратил.
«Имею право, — считал дракон. — Раньше они надо мной издевались. Сейчас я. Разве не это называют справедливостью?»
Король был с Эсвеном решительно не согласен и не единожды требовал «умерить драконьи аппетиты» в допросной. Эсвен обещал.
Но сейчас король далеко и занят совсем другими делами. Да и запись вряд ли увидит. Сам же сказал: «Даже смотреть на это ничтожество не хочу».
Насчёт ничтожества Эсвен был согласен. Красивый, на вид решительный и весьма не бедный (кто там его тесть? какая-то шишка… была) Алан Газаль, только оказавшись в допросной, запел:
— Я не знал! Ничего не знал! Клянусь!
Эсвен верил. Техника — все эти датчики, измеряющие температуру тела и чуть ли не сканирующие мозг — говорила: не врёт.
Но у Эсвена был… нет, не тяжёлый, но неприятный день. До Газаля у его тестя, Виктора Мариса, прямо на допросе случился инфаркт. Кто ж знал! Его сердце было здоровым, Эсвен мог бы поклясться: пульс ни разу не подскочил. И ни о каких пытках речь не шла — так, пожурили бизнесмена немного. Он же денежный мешок, и деньги эти вполне могли послужить короне. Вымогать их Роберт, конечно, не стал бы — зачем, когда можно получить и деньги, и самого дельца.
Наверное, Виктор Марис очень не хотел работать на корону. «Я его пальцем не тронул! — клялся потом во время доклада Эсвен. — Он сам!» И это было правдой: Виктор Марис действительно сам «откинулся». Сидел себе в кресле, цедил презрительно слова. А потом — хо-па. И сердечный приступ.
Конечно, врач прибежал. А следом и маг. Не спасли. Маг ещё что-то говорил про проклятие: мол, эмпат, точно эмпат виноват! Эмпаты — они такие.
Да нет, другие — Эсвен две недели назад очень душевно побеседовал с Эммой Марис. Или правильнее сказать, Эмма Марис с ним побеседовала. Эсвена до сих пор штормило. Сразу повылезало — и ненависть к людям, вроде бы утихшая и даже сменившаяся на какую-никакую доброжелательность; и агрессия, и неуверенность в себе, и… Длинный список, который венчала почему-то необходимость убить короля. Пришлось даже отпуск на три дня брать и мчаться к матери — только тогда отпустило.
Виктор Марис до приступа вёл себя… Как большинство заключённых, особенно политических — с достоинством.
А вот от его зятя достоинством даже не пахло.
— Пожалуйста, у меня низкий болевой порог!
Эсвен ещё даже ничего не сделал. Дурак этот Газаль, нельзя же так вести себя с драконом. «Ну звери мы, звери, — думал Эсвен, играя с пультом. — Чуем страх — нападаем».
Кричал Алан действительно сладко. А у Эсвена накопилось. Такой шикарный повод сбросить напряжение! В допросной они одни, дверь заперта, потревожить Эсвена с заключённым не посмеют, потому что какой идиот станет перечить огненному дракону? Если он, конечно, не король, который в данный момент очень занят.
— Ну как же не знал, — сказал Эсвен с улыбкой. — Ты же её муж. Должен был знать.
Алан затрясся. Ужасом от него просто разило. Ну нельзя же так с драконом!
— Ещё она сказала, что всё это для тебя, — добавил Эсвен и подмигнул. — Что же госпожа Марис имела в виду?
Алан всхлипнул и вдруг уставился на своего мучителя с тем, что у другого человека сошло бы за решимость.
— Как вы можете?! Я же ничего…
Эсвен, недослушав, снова взялся за пульт.
Минуту спустя, когда Алан обмяк в кресле, мокрый от пота, взъерошенный, жалкий —
дракон наклонился над ним.
— Ну что? Всё ещё ничего не знаешь?
— Не надо, — выдохнул Алан. — Прошу вас!
Эсвен потрепал его по щеке, о чём тут же пожалел. Пот, да ещё вонючий — фе, руку теперь мыть.
— Надо, милый. Надо.
Алан зажмурился, до крови прикусив губу. Эсвен потому и замешкался — кровь тоже пахла страхом, и запах этот, в отличие от пота, был весьма для дракона приятный.
А потом распахнулась дверь.
«Я же её запер», — успел подумать Эсвен, прежде чем учуял запах вошедшего и обернулся. Мать вашу, а этот что здесь забыл?
— Си-и-ильвен… Ну как отпуск?
Встретился с драконом взглядом — и сразу как холодной водой облили. Сильвен и раньше был… Словно пожелай он, и Эсвен станет перед ним на коленях ползать. Так оно, кстати, и было, и в глубине души Эсвен не понимал, почему Сильвен не желает. Любой огненный дракон на его месте наслаждался бы собственным могуществом. Сильвен же его как будто игнорировал.
Что с ним сделала эмпат, Эсвен не знал, но не отказался бы и с собой такое сотворить. Сильвен словно вырос — ему сейчас даже рычать не пришлось, только посмотреть.
А ещё приказать:
— Пошёл вон отсюда.
Эсвен собирался возразить. Конечно, собирался — допрос ведёт он, дело это король поручил именно ему, а Сильвен вообще должен быть ещё в отпуске. Но язык словно к нёбу прирос, а ноги двигались сами. Опомнился Эсвен уже в коридоре, когда дверь в допросную закрылась.
— Да подавись, — выдохнул он. И, потянувшись за планшетом, мстительно оповестил весь дворец, что королевский фаворит вернулся и, кажется, не в себе.
Естественно, тут же откликнулись маги, и Эсвен уже предвкушал встречу Сильвена с целителями и ментальниками… Когда в беседу включился король:
«Не трогать. Эсвен, ко мне с докладом. Немедленно»
«Да что я сделал?!» — не выдержал дракон.
И король соизволил ответить:
«Я запретил пытать заключённых. Лично тебе. Пока идёшь, придумай достойное оправдание, по какой причине ты нарушил мой приказ»