Связанные кровью (ЛП)
— Ты берешь уроки кулинарии на курсах в колледже?
— Боже, нет. Предпочитаю говорить людям, что они должны готовить, а не готовить самостоятельно, но овсянка на самом деле не ракетостроение.
— Как скажешь...
Джианна закатила глаза, и мы обе расхохотались.
— Хотелось бы, чтобы Лили жила поближе, и могла просто приезжать, как ты.
— Знаю. — сказала Джианна. — Но Ромеро должен защищать свою мать и сестер... бла, бла, бла.
— Ну, он единственный мужчина в семье, а его младшая сестра и мать все еще нуждаются в защите. Ты же знаешь, как это бывает.
— Мы все нуждаемся в защите, всегда.
— Расскажи мне о своих курсах. Они все еще доставляют тебе удовольствия? — спросила я, решив отвлечь Джианну от темы, которая всегда ее раздражала, и тут же выражение ее лица изменилось.
— Мне нравится. Очень интересно узнавать о различных эффектах влияния макро и микроэлементов на наше самочувствие.
— Ты думала, что будешь делать со своей степенью при окончании?
Я подняла Марселлу со стульчика, так как ей стало скучно, и поставила ее на пол, чтобы она могла поиграть.
Джианна скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.
— Ты думаешь, что это пустая трата времени, как считает Лука? — она фыркнула. — Поняла. Я не могу заниматься документами Фамильи, как ты...
— Я этого не говорила.
Лука определенно мог такое сказать, но он и Джианна были, как кошка с мышкой, так что это являлось данностью.
— Вообще-то я все продумала. Я могу быть полезной для нашего дела с моей степенью. Наши мужчины-маньяки-защитники, как и все остальные мужчины в нашем кругу, поэтому женщинам трудно выходить на улицу в одиночку. Не у каждого члена мафии в распоряжении столько солдат, сколько у Луки и Маттео, но у всех у них имеются жены, которые хотят выглядеть красиво делая своих мужей счастливыми.
Я приподняла бровь, услышав насмешливый тон Джианны, хотя она была права.
— Поэтому я подумываю об открытии женского тренажерного зала только для женщин Фамильи, где смогу проводить занятия по йоге и консультации по питанию и диетам. Деньги на самом деле не проблема, поэтому я установила бы в зале удивительное оборудование, поискала бы персонал среди наших женщин, и Маттео всегда может быть уверен, что у нас на постоянной основе будет несколько охранников, которые будут держать нас и тренажерный зал в безопасности.
— Звучит заманчиво.
— Знаю. — сказала Джианна с усмешкой. — Я прячу умные мозги за своим красивым фасадом.
— Ты такая же тщеславная, как Маттео.
Джианна показала мне язык.
— Это плохо! — закричала Марселла, обвиняюще указывая пальцем на тетю, которая повернулась к ней и снова высунула язык.
Марселла хихикнула, а затем ее собственный язык высунулся с дерзкой усмешкой.
Я вздохнула, подавляя улыбку. Может, и к лучшему, что у Джианны и Маттео не было детей...
***
Когда Лука вернулся с работы к ужину, я практически подпрыгивала на ногах, и в ту же секунду заметив меня, его брови сошлись на переносице.
— В чем дело?
Он подошел к тому месту, где я помешивала пасту в кастрюле с томатным соусом, и поцеловал меня. Марселла была занята просмотром эпизода своего любимого мультика. Ей было позволено смотреть его, пока я готовила ужин, и она едва отвела взгляд от экрана, полностью загипнотизированная. Положив ложку, я улыбнулась Луке.
— Я беременна. — прошептала я, вспоминая последний раз, когда узнала о своей беременности с Марселлой.
Лука и я находились в ссоре в течение первых нескольких месяцев беременности, поэтому я сообщила ему об этом намного позже, и это было ужасно.
Лука моргнул, затем на его лице появилась медленная улыбка, и он поднял меня с пола, прижимая к своей груди. Его губы нашли мои, мягкие и теплые, и отстранившись он выглядел таким же счастливым, как и я. Это выражение, которое мало кто когда-либо видел на лице Луки; Марселла, Маттео и я были, вероятно, единственными, кто знал честную улыбку Луки; не ухмылку, не холодную и высокомерную улыбку или ту, которая была полна угроз. Нет, в этой отражалось истинное счастье. Я с трудом сглотнула, переполненная эмоциями.
Лука коснулся моего все еще плоского живота и покачал головой в явном изумлении.
— Какая неделя?
Я рассмеялась.
— Всего около пяти недель. Еще очень рано. Мы должны подождать, пока не расскажем остальным. Не хочу, чтобы люди узнали до того, как мы убедимся, что с ребенком все в порядке.
Лука покачал головой.
— Мы не скажем им, пока ты не окажешься на большом сроке, но не потому, что потеряешь нашего ребенка. Ничего, никогда не случится ни с тобой, ни с нашим ребенком, Ария. Я этого не допущу.
Он говорил абсолютно уверенно, будто даже Мать-Природа, даже мое тело послушались бы его приказа, но мы оба знали, что это не так. Однако уверенность Луки заставила меня почувствовать себя лучше, и я улыбнулась.
***
Лука, казалось, еще больше нервничал на приёме врача, чем я, когда устроилась на кушетке для осмотра. Я находилась на шестнадцатой неделе и были хорошие шансы, что сегодня мы узнаем пол нашего ребенка. Если это окажется девочка, мы с Лукой определенно попытались бы завести третьего ребенка, потому что ему необходим наследник, и я была не против этой идеи. Большая семья это то, чего я хочу все больше и больше с тех пор, как у нас появилась Марселла. Мне нравилось находиться в окружении семьи: Джианна, Марселла, Лили... Мне необходим был дом, полный смеха.
Доктор улыбнулась мне входя в палату, но, заметив Луку, поджала губы. Ей не нравилось, как он угрожал персоналу, поэтому они приняли нас в нерабочее время никому не сообщив. Он коротко кивнул ей, но не сдвинулся со своего места рядом со мной и не сел.
Я сжала его руку, и его глаза немного смягчились останавливаясь на мне. Врач начала проводить УЗИ, и я смотрела на экран, затаив дыхание, но не могла понять, мальчик это или девочка.
— Все в порядке? — спросил Лука с ноткой нетерпения после минутного молчания доктора.
Она посмотрела на него с напряженной улыбкой.
— Все так, как должно быть. У вас будет мальчик, поздравляю.
Какое-то мгновение я не двигалась. Марселла будет замечательной старшей сестрой для маленького мальчика. Возможно, она не была бы такой ревнивой, если бы осталась единственной принцессой в семье, и мне симпатизировала идея иметь маленького Луку в своей жизни, крошечную версию мужчины, которого я любила больше всего на свете.
Лука погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони — единственный признак любви, который он позволял себе на людях. Мы с Лукой позаботимся, чтобы у нашего мальчика будет лучшее детство, чем у Луки и Маттео. Лицо Луки стало каменным, но в его глазах я заметила намек на настороженность. Я могла себе представить, какие тревожные нотки проносились в его голове. Даже с Марселлой он боялся, что станет таким же, как его отец, будет слишком суровым или жестоким, но ничто не могло уйти дальше от истины. Возможно, он не будет так снисходителен к мальчику, как к дочери, но на этом все.
Сейчас не время обсуждать, пока врач проводит УЗИ и мы не одни.
Как только мы вернулись в машину, я взяла Луку за руку.
— Ты станешь замечательным отцом для нашего мальчика. Я просто это знаю. Ты будешь любить его так же, как любишь меня и Марселлу. Я знаю, что ты будешь терпеливым и любящим и не причинишь ему вреда.
Лука поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев, но ничего не сказал.
Лука
Ария казалась абсолютно уверенной, и я хотел бы испытать то же самое, но знал, что воспитание мальчика в нашем мире должно сделать его сильным, жестким, безжалостным.
Наш мальчик однажды станет Капо, он будет править Фамильей и всем Восточным побережьем. Чтобы быть готовым к этой задаче, он должен стать убийцей, жестоким и властным, стойким к боли и страху. Мой отец любил мучить Маттео и меня, как, ему нравилось мучить нашу мать, а потом и Нину. Он наслаждался нашей болью, нашим страхом; ожесточение происходило автоматически. Маттео и я привыкли к боли с раннего возраста, видели ужасные вещи в нашем собственном доме, наблюдали, как наш отец совершал ужасные преступления, когда мы едва могли ходить.