Связанные кровью (ЛП)

 Минимальный шанс.
 И все же вторая полоска на моем тесте на беременность издевалась надо мной своей интенсивностью.
 Маттео толкнул дверь и обнаружил меня сидящей на краю ванны.
 — Почему ты здесь прячешься? — спросил он, входя, затем его взгляд остановился на тесте в моей руке, и он замер. — Джианна?
 Я встретилась с ним взглядом.
 — Я беременна.
 Маттео внимательно посмотрел мне в глаза. Выражение его лица ничего не выдавало, будто он ждал моей реакции.
 — Ты несчастлива.
 — Конечно, нет, — хрипло прошептала я. — Мы не хотим детей. — я сделала паузу, потому что Маттео на самом деле не выглядел несчастным. — Или ты хочешь?
 Маттео пожал плечами.
 — Я всегда думал, что нам не нужны дети, чтобы быть счастливыми. Но мне нравится находиться рядом с детьми Луки, так что быть рядом со своими может быть даже лучше.
 Я сморщила лицо и покачала головой.
 — Этого не будет. С чужими детьми ты можешь делать только забавные вещи, а когда становится тяжело, ты можешь вернуть их обратно, но этот ребенок наша ответственность... Я никогда не хотела этого. И до сих пор не хочу.
 Я съежилась от того, как ужасно это прозвучало, но это была правда.
 Произнеся это вслух, я почувствовала себя виноватой, но мне нужно было это сказать. Маттео должен знать. Он единственный человек, который мог понять. Верно?
 Маттео подошел ко мне и присел на корточки, глядя на меня снизу вверх. Он взял тест и положил его на пол, затем коснулся моей щеки.
 — Беременность ранняя, — пробормотал он.
 Я знала, о чем он говорит, и без слов. Его карие глаза были так полны понимания и любви, что мое сердце сжалось от благодарности. Сначала я думала, что Маттео не заслуживает меня, потому что он плохой человек, но я часто ощущала, что я единственная, кто не заслуживала его.
 Я сглотнула.
 — Ты не будешь против?
 Маттео криво усмехнулся.
 — Джианна, я убийца.
 Несмотря на его попытку казаться легкомысленным, я уловила нотку напряжения в его голосе.
 Я напряглась.
 — Так ты думаешь, что мы убиваем ребенка?
 Он нахмурился. Со стоном он поднялся на ноги и потянул меня за собой, крепко обхватив руками.
 — Я не это имел в виду, — твердо произнёс он. — Я имел в виду, что могу справиться с чем угодно. Я буду на твоей стороне, что бы ты ни решила.
 — Это не только мое решение. Это и твой ребенок тоже.
 Что-то промелькнуло в глазах Маттео.
 — Да. Но это твоё тело. Тебе придется вынашивать ребенка девять месяцев, придется пережить роды, и ты будешь той, кто будет нужна ребенку больше всего в начале, так что это действительно должен быть твой выбор.
 Я была благодарна Маттео за поддержку, но в кои-то веки мне хотелось, чтобы он сказал мне, что делать, забрал бы решение из моих рук, чтобы я не была обременена всей тяжестью ответственности.
 — Все возненавидят меня, если я... если я прерву эту беременность. Или возненавидит меня еще больше.
 Потому что мой фан-клуб был довольно маленьким, в то время как мои ненавистники были в большинстве среди Наряда и Фамильи. Я знала это, и обычно мне было все безразлично. Попытка угодить всем — проигрышная игра, и я никогда не пыталась, но теперь, я находилась в ужасе от их суждения.
 Маттео внимательно посмотрел на меня.
 — Наша семья поймет.
 — Поймут ли? — спросила я.
 Лука и Ария любили своих детей. Они никогда не избавятся от ребенка, как и Лили с Ромеро. Наш мир традиционен. Не то чтобы не было абортов. Если ребенок вне брака, аборты довольно распространены. Но мы с Маттео женаты, и он по-прежнему нуждался в наследнике в глазах своих членов мафии.
 — В любом случае, это не их дело. Мы не обязаны им сообщать, — сказал он. — Мы никогда не заботились о мнении других. И не должны начинать сейчас. К черту их всех.
 Я кивнула. Возможно, это и к лучшему. Но я знала, что буду опустошена, если Ария и Лили осудят меня за мой выбор. С чужими суждениями я могла бы справиться, но с моими сестрами...
 — Я не хочу становиться матерью.
 — Хорошо, — тихо сказал Маттео.
 
 Его карие глаза наполнились пониманием, но я не могла не задаться вопросом, скрывал ли он часть своих чувств от меня.
 — Ты уверен?
 — Джианна, — грубо сказал Маттео, обхватив ладонями мои щеки. — Я никогда не смогу ненавидеть тебя, и это наш выбор. Я не стану тебя обвинять.
 Я глубоко вздохнула.
 — Ты пойдёшь со мной на приём?
 Маттео нежно поцеловал меня.
 — Конечно, Джианна. Я буду рядом с тобой.
 Я закрыла глаза и положила голову ему на грудь. Я ждала, что сейчас, когда мы пришли к решению, наступит облегчение, но неуверенность, страх, сомнения остались. Возможно, потребуется время, чтобы смириться с этим.
 — Как мы будем отмечать мой день рождения, будто ничего не произошло? Как нам скрыть от всех правду?
 — Мы просто забудем об этом. Постарайся насладиться несколькими летними деньками, хорошо?
 Я кивнула, но не была уверена, что мне удастся.
***
 Я продолжала крутить обручальное кольцо на пальце, глядя в лобовое стекло, пока мы ехали в Хэмптон. Маттео был странно спокоен, и я тоже ничего не говорила. Мои мысли продолжали кружиться, и с каждым мгновением мое беспокойство о том, что я нахожусь рядом с моими сестрами, их мужьями и, что еще хуже, их детьми, росло. Мне не хотелось отмечать свой день рождения. Я хотела спрятаться в нашем пентхаусе и ждать, пока все закончится — словно это волшебным образом облегчит мне жизнь. Мои мысли все время крутились вокруг решения и предстоящего приема у доктора.
 Когда мы подъехали к дому, машины Луки и Ромеро уже стояли перед красивым белым домом.
 Я потянулась к двери, чтобы выйти, но Маттео схватил мою руку и поцеловал.
 — Давай, детка. Все будет хорошо. Для нас ничего не изменилось.
 Но все изменилось. Я еще даже не чувствовала беременности, но это было затяжное присутствие в моем теле. Оно было там, всегда присутствовало.
 Вместе мы направились в особняк. Внутри раздались голоса Амо и Марселлы. Когда мы добрались до гостиной, на нас обрушилась вся сила шумного присутствия нашей семьи.
 Лили пыталась помешать Саре двигать мороженым повсюду. Судя по покрытому шоколадом личику моей двухлетней племянницы и коричневым пятнам на ее платье и полу, она не очень преуспела. Хорошо, что каштановые волосики Сары были стянуты в короткий хвостик, так что шоколадный беспорядок на них не отразился. Французские двери были широко распахнуты, впуская горячий воздух Августа. Марселла и Амо уже были одеты в купальники, готовые искупаться либо в новом бассейне, либо в океане. Они тоже ели мороженое, но в девять и почти в шесть лет они делали это без беспорядка.
 Лука и Ромеро стояли на террасе, а Ария и Лили наблюдали за детьми. Первым нас заметил Лука, за ним Ромеро. Ромеро улыбнулся и Лука сделал что-то своим ртом, что тоже можно было бы расценить как дружеский жест.
 — Джианна! — воскликнула Ария.
 Она оторвалась от Лили и Сары и бросилась ко мне, крепко обняв.
 — С Днем Рождения! Я так счастлива, что мы можем вместе его отметить!
 — Я тоже, — сказала я с вымученной улыбкой.
 Ария отстранилась, ее брови на мгновение сошлись вместе, прежде чем Лили заняла свое место.
 — С Днем Рождения!
 Она попыталась обнять меня одной рукой, удерживая Сару подальше от меня, но маленькая девочка умудрилась сунуть свое мороженое в мою сторону и размазать немного по моей щеке.
 — О нет, Сара, — промурлыкала Лили, одаривая меня извиняющейся улыбкой. — Прости, Джианна. Я должна была поставить ее на пол, прежде чем обнять тебя.
 Моя улыбка стала более дрожащей. Даже моя сестра думала, что я буду волноваться из-за ее ребенка, и хотела держать ее подальше от меня. Никто никогда не будет считать меня матерью или чем-то близким к этому. И вот я здесь, беременная.
 — Не волнуйся, — выдавила я.