Dark Story (СИ)

— Доброго дня мёртвый человек.
Этот голос, раздавшийся в мозгу, заставил Олега вздрогнуть. А потом он бросился бежать к лагерю провожаемый то ли криками, то ли смехом тварей. С вытаращенными от ужаса глазами Олег ворвался в уютный, кажущийся таким безопасный лагерь. Завизжали, забились кони, а Горан только посмотрев на Олега, схватился за меч.
— Твари! — закричал Олег на бегу. — Они пришли за мной. Беги Горан.
— Не надо! — выкрикнул его друг.
И тут на лагерь обрушился вихрь когтей, клыков и крыльев.
Олег замер на краю поляны, Горан уже плыл в танце боя между тремя древними тенями. Свистел чёрный меч, но никак не мог достать огромных вёртких монстров. Одно из существ, полоснуло по спине варвара когтями, и густые капли крови упали на траву смешавшись с утренней росой.
— Олаг, бери меч!
Стоял растерянный и жалкий человек на краю поляны, стоял несколько мгновений, а потом стал медленно отступать вглубь леса, пятясь от безумства боя, царящего перед ним.
— Олаааг!
Это был уже не зов, это была мольба. Блеснул призывно, лежащий возле костра Лунный луч, шепнул человеку: — Смерти нет. Но оглянулась на Олега крылатая тварь, сделала одно только движение и закричав бросился человек в чащу леса. Он бежал прочь от поляны, бежал гонимый страхом, таким чудовищным, что все остальные чувства, просто утонули в его мутной волне. Забежав в заваленную мёртвыми ветками, непролазную чащобу, Олег как маленький мальчишка забился под заросший зеленоватым мхом, ствол поваленного дерева, и лежал там, дрожа от ужаса, лежал, сжимая голову руками. Страх вернулся, его время пришло. И не было больше Алого рыцаря, цвета Последней Зари, не было Ирис, Горана, был только чёрный всепоглощающий ужас…
… Нож свистнул в воздухе и ударил императора в плечо. Визг тёмного властелина отразился от стен и заметался по огромной спальне. Забыв о магии, заклинаниях, перепуганный, дрожащий мужчина, именующий себя императором, бросился к двери, зажимая плечо рукой, чувствуя как мощными толчками бьёт из порванной артерии кровь. Его кровь. Путаясь в длинных, расшитых золотом одеждах император добежал до двери, но из-за гигантских портьер вынырнули ещё два убийцы. Молча, они бросились на кричащего императора с кинжалами. Первый, молодой и горячий, промахнулся, но второй с лицом, неуловимо похожим на морду старой сторожевой собаки, вонзил императору в бок хищно изогнутый клинок.
— А-а — а! — визг императора стал тонким и отпихиваясь ногами от суетящихся неумелых убийц, император попытался заползти под огромную кровать.
Рухнули, разлетелись в щепки двери, три огромных гвардейца, три верных стража в чёрной броне покрытой пурпурной вязью заклинаний, с длинными мечами, ворвались в комнату. В глазных прорезях чёрных закрытых шлёмов плескались отсветы адского огня, и смертью веяло от солдат императора. Убийцы даже не оглянулись на них, ценой своей жизни, они пытались покончить с властелином. Телохранители без единого звука двинулись к кучке людей тыкающих кинжалами в худое, ползающее в кровавой луже тело. Взметнулись мечи, кровь убийц смешалась с кровью императора. Люди падали молча, до последнего дыхания стараясь прикончить безумного в своей злобе владыку. Только двое людей остались в живых. Те, что прятались за монументальными портьерами. Мужчина с чертами сторожевой собаки и молодой парень. Их схватили, вывернув руки, поставили перед поверженным императором.
— Исгар — прохрипел властелин, и на губах его выступила кровавая пена.
Дрожащий советник возник в спальне.
— Что-то ты не торопишься, на помощь своему императору, — кровавые пузыри лопались, на посиневших губах. — Поднимите меня. Поднимите и поднесите к щенку.
Чёрный страж бережно приподнял тело в набухших от крови одеждах. Молодой пленник поднял глаза и без всякого страха посмотрел в лицо императору. Как века тянулись в тишине секунды, и вдруг император улыбнулся. Уродливая улыбка кровавым оскалом, изломало лицо тёмного мага. И от этой улыбке страх метнулся в глубине глаз юноши.
 
— Всё таки, боишься, — подытожил император. Кровь ползла по подбородку императора и капала на грудь.
— Нет! — звонко выкрикнул юноша. — Со мной Бог, который всё равно придёт к тебе чёрная тварь!
— Как мало у меня времени — прошептал император.
Длинные когти за одну секунду выросшие на руке властелина как в масло вошли в тело пленника. Юноша закричал, не завизжал, не завыл, закричал от боли и от того, что не смог выполнить свой долг. От низа живота, сквозь змеящиеся внутренности, ломая рёбра когтистая лапа двинулась к пульсирующему сердцу, бережно обняла его, а потом вырвала комок плоти из уже мёртвого тела.
— Твоя жизнь, моя жизнь — выдохнул император и прикрыв глаза расслабился, откинувшись в руках огромного гвардейца. Страшные раны прямо на глазах начали затягиваться, даже не оставляя шрамов. Дрогнули веки всемогущего императора, открылись исходящие злобой глаза.
— Ты тоже не боишься? — спросил он у второго пленника.
— Нет. — просто ответил тот — Тебя нет. Боюсь мучений, боюсь боли, но не тебя порождение тьмы.
— Порождение тьмы — император хихикнул — Неплохо. Как вы обошли мои охранные заклинания червяк? Как вы проникли в мою спальню?
— Этого я не скажу тебе!
— Скажешь, обязательно скажешь. Я так долго живу на этой земле, что смог убедится в одном. Боль ломает всё! Ты боишься, ты трясёшься от страха, но не хочешь признаваться в этом. А вот я признаюсь тебе мой смелый друг, что я боюсь! Многого боюсь. И конечно же испугался вас когда понял как сильно же вы хотите убить меня. Я трус! И это злит меня, это раздражает меня. Признайся в том, что ты боишься меня, и твоя смерть будет лёгкой как детский поцелуй.
— Я не боюсь тебя!
— Какой упрямый — Император погрозил пленному пальцем. — Какой упрямый и гордый человечек. Ну это ничего! Уже сегодня ты склонишься на моё плечо и рыдая признаешься в том, что твой страх больше вселенной, уже сегодня ты проклянёшь своего Бога и будешь ползать у меня в ногах в ожидании смерти. Но ты не получишь её мой гордый друг! Мой страх, который ты имел несчастье видеть, он так дорого стоит. Поэтому твоё путешествие по рекам боли будет долгим-долгим. Я покажу тебе, я покажу тебе мой глупый смелый друг, каков ад!..
… Дрожал под поваленным стволом маленький человек. Дрожал не в силах побороть первобытный ужас. Но всё кончается, на место ушедшему страху, пришли крики птиц, запах плесени от гниющего ствола и дикий стыд.
— Ирис! Это не я Ирис, я не такой. Бог мой, я почему ты не остановил меня? — всхлипывал Олег.
Гневно сверкнули огромные, прекрасные глаза, вздёрнулся гордый изящный носик.
— Как я могу любить труса и предателя?
— Труса и предателя — маленький человек корчился под деревом, корчился от стыда и рыдал.
— Я люблю тебя Ирис, очень люблю. Это ради тебя я отправился в это страшное путешествие.
— Ты любишь только себя. — Чуть оттянутые к вискам глаза прикрывают равнодушно, длинные ресницы — Ты любишь только себя. Ты не умеешь любить других. Ты трус и предатель.
Исчезает красивое лицо и глаза под непослушной чёлкой, всплывает из глубин памяти другое, ужасное, с пылающими адским огнём, злыми глазами.
— Мы одинаковые — кривятся вновь призрачные губы — Страх сильнее нас. Страх сильнее вечности. Только боль и страх правят миром и пусть глупцы оставят себе сказки о любви.
— Нет! — крик заставил замолчать птиц. — Это не правда! Ирис!
Ничего не шевельнулось в душе. Не явился милый образ.
— Бог мой! Мой Бог!
Пустота.
— Бог мой! Ну, поверь что это не я! Я шагаю по острым лезвиям, балансируя между светом и тьмой. Я обречён на падение из-за своей гордости, из-за своей злобы. Ты даёшь мне доспехи, ты посылаешь друзей и любовь, но я не воин! Я просто хочу жить! Я устал угадывать, что плохо, а что хорошо. Я устал разбирать путанные письмена жизни, что сложнее самых древних рун. Где тот путь покоя и чистоты? Где то счастье к которому мы стремимся всю свою жизнь и никогда не находим. Бог мой! Мой Бог для чего ты оставил меня!