Тайное чудо для магната. Вернуть любовь

И особенно тот стишок о папе! И как она радостно, с таким восторгом бросилась ко мне, когда я приехал!
Умная. Смекалистая.
А как горели ее глаза, когда я в кафе сказал, что она может выбирать все, что захочет! Малышка наверняка живет в бедности. В ужасных условиях! Раз за какие-то сладости смотрела на меня, как на волшебника!
Какая гнида ее бросила? Сам бы рожу сейчас начистил этому непутевому отцу! Да и мамашке. Тоже. Как можно такого ребенка вот так просто взять и бросить?
А потому я не намерен царемониться. Готов быть жестким. Как в бизнесе. Даже переступить через свои принципы! Хоть мне от этого и противно. Мерзко попрекать своей помощью!
— Филипп Станиславович.
А вот теперь эта директирисса становится совсем ледяной. Даже глаза сверкают.
— Ваша помощь для нашего заведения бесценна. Да. Дети безумно рады вашим подаркам. Но если вы сейчас собираетесь мне за это выставлять какие-то условия… Ничего. Обойдемся и без вас.
— А как же дети?
— Все, что я делаю, всегда в интересах детей. Я не стану идти у вас на поводу ни при каких условиях! Дети для меня самое важное. Каждый ребенок, и если вы…
— Вы же понимаете, Ирина Олеговна. Я могу задействовать и другие методы. Найду способ проверить все документы на эту девочку. Условия, в которых она живет, если, как вы говорите, у нее есть мать. И мать. Мать эту тоже проверить. До мельчайших подробностей. Полагаете, будет лучше, если в дело вмешаются государственные органы? Тогда процесс будет уже не остановить. Без моей помощи, — кривлюсь от себя самого.
Но и малышку просто так не могу оставить!
— Давайте так, Филипп Станиславович.
Она уже почти шипит. Выдыхает сквозь сжатые зубы каждое слово. Видимо, сейчас я ей так же противен, как и самому себе.
— Какие у вас планы на ребенка? Вы хотите ее удочерить? А вы понимаете, что ребенок — не игрушка? Что даже не живя в роскоши и таком богатстве, как у вас, она может быть вполне счастлива? Никто не заменит ребенку родных родителей. А вы что собираетесь сделать? Лишить ее матери? И это ваша забота о ребенке? Или просто эгоизм с вашей стороны, а? Малышка тянется к вам. Но вы едва знакомы. А у нее есть мать. Есть дом, где ей хорошо и где ее любят! И здесь она чувствует себя тоже дома. Поверьте. Мы здесь все как одна большая семья! Что вы сделаете? Разрушите ее жизнь? Разобьете сердце? А после наиграетесь и с чувством выполненного долга забросите малышку, окружив ее всякими игрушками и няньками? Займетесь своим бизнесом, делами, а о ней забудете?
— Ирина Олеговна, я…
— Я говорю это вам только потому, что я вас уважаю. И знаю, что вы искренне помогаете нам. И многим домам еще. Но Филипп. Подумайте. Насколько вообще может распространятся ваша помощь? Другого я бы давно выставила за дверь и говорить бы не стала. Вы не понимаете, что такое ребенок. Ей мало просто сходить в кафе. Это ответственность. Это любовь, которую нужно давать каждый день. Понимать ее маленькие заботы. Ее чувства. Быть рядом! Вы и близко не представляете, что это такое!
— Я…
— На этом разговор закончен, Филипп Станиславович. Мне еще нужно уложить детей. Сделать обход. Поговорить с каждым. Выслушать. Сказать спокойной ночи.
— Я еще вернусь, Ирина Олеговна. Мы так не закончим этот вопрос.
    
Глава 23
Оля.
— Марточка! Ну, ты что?
Я бросаюсь к моей малышке. Крепко прижимаю к себе, чувствуя, что мое бьющееся сердце сейчас готово проламать ребра!
До сих пор перед глазами темно!
В полной мере я ощутила, как чуть было не потеряла свою малышку! А ведь она — мое все! Весь смысл моей жизни, вся моя любовь! Я ведь все делаю ради нее! Ради нее живу!
Но как увидела ее с Рогожиным…
И как он на нее смотрел…
В другое время бы можно было бы только порадоваться! Не каждый отец так смотрит на собственного ребенка, а ведь он еще не знает, кто ему моя Марточка!
Филипп любит детей. И прекрасно к ним относится. Этого не признать я не могу.
По нему видно, что он не очки себе набирает, не рекламирует свою благотворительность, помогая детям из детдомов. А искренне заботится и хочет помочь!
Но… Липкий ледяной пот до сих пор прошибает все тело!
Он вполне способен забрать у меня мою малышку!
И… Не простить того, что он о ней не знал!
Особенно после того, как я видела, как они оба друг на друга смотрели!
— Ну? Ты чего?
Впервые не хватает сил строго поговорить с моей дочуркой. Отругать за то, что куда-то пошла без спроса и моего разрешения! Да еще и не понятно с кем! Для нее ведь Филипп чужой, незнакомец!
Но…
У Марточки такое печальное личико… И глаза на мокром месте!
Что я не выдерживаю. Просто усаживаюсь рядом с ней на корточки. Обеспокоенно заглядываю в глаза.
— Почему он ушел, мам? Он меня не любит?
— Марточка!
Задыхаюсь от нахлынувших чувств.
Растираю под глазами малышки уже капнувшие слезы.
Она вообще у меня стойкий оловянный солдатик! И почти никогда не плачет! Не плакала даже когда ей ставили уколы!
— Ну, как тебя можно не любить, малыш, а?
Пытаюсь натянуть на лицо свою самую широкую улыбку.
И тут же прижимаю малышку к себе. Крепко-крепко.
— Просто пойми, счастье мое. Любовь это… Когда мы родные. А этот дядя… Ты же его почти не знаешь! Совсем не знаешь, детка!
Глажу малышку по волосам.
Черт.
Даже в мыслях называть Фила «дядей» для нашей дочери кажется кощунственным! А уж сказать ей, что он чужой, вообще язык не поворачивается! Ну, как я могу?
— Знаю, — Марточка упрямо дергает головой. — Он холоший. И нам было так весело!
— Марта!
Я чуть отстраняюсь, напустив на себя грозный вид. Продолжаю держать малышку за плечи.
— Ты знаешь, как сегодня провинилась? Как ты могла? А?
— Он тоже. Холоший, — шмыгает носом Марточка.
— Кто?
Трясу головой. Ничего не понимаю! Фил был с кем-то еще?
— Котенок, — вздыхает малышка, опуская голову.
— Беленький весь. И любит молоко!
— Марта! Котенка тоже не нужно было приносить сюда!
Хмурю брови, а хочется расхохотаться. Такой забавный и виноватый вид сейчас у моей малышки!
Внутренне вздыхаю. Кажется, котенка таки придется оставить. Если Марточка переключится на него и забудет про Фила, это будет наименьшая из жертв! Только кто ж следить за ним будет, охххххх!