Кофе за поцелуй
Пока рассчитывала гостя, Гена готовил напиток. Краем глаза Катя заметила, что в их сторону снова направляется «капучино с карамельным сиропом». И, прежде чем Катя успела сказать хотя бы слово, «американо» и «капучино» поцеловались взасос.
Катя и Гена только хлопали глазами и недоумённо переглянулись. Затем «капучино» отпрянула и, сказав что-то на прощание подружкам, выскочила из кофейни, точно ошпаренная.
– Ваш большой американо с сахаром, – спасибо привычке, отработанной годами, даже в такой ситуации Катя не растерялась.
Мужчина удивлённо на неё посмотрел, затем на кофе, и спросил:
– Кто эта девушка?
– Хм, так вы её не знаете?
– А вы?
– Она часто у нас бывает, кажется, студентка, учится рядом, – Катя показала глазами на здание городского университета, возвышавшееся через дорогу.
– Ясно. Спасибо, – мужчина забрал свой кофе и вышел.
– Сегодня очень странный день, – пробормотал Гена.
– И не говори, – быстро взглянула на часы. – И он всё не заканчивается. Ладно, я в кабинет, надо сделать отчёт. Постучи вечером, когда очередь начнёт набираться, я с удовольствием дам отдых глазам.
– Договорились. И, Катя, – Гена смотрел исподлобья. – Ты, это. Позвонила бы хозяйке, а? Чё этот Пётр-козёл творит?
– Не знаю, Ген.
– А чё тут знать-то? Молчала, когда он лапать тебя пытался? И сейчас опять молчишь?
Катя даже задохнулась от возмущения, шагнула к парню и горячо зашептала:
– Когда лапать пытался, не молчала, а врезала по морде, если ты забыл!
Гена тяжко вздохнул:
– Но ведь хозяйке не нажаловалась?
– Думаешь, у неё без меня мало забот? Всё, Ген. Я тебя услышала. Буду решать вопрос.
Катя скрылась за поворотом, и не видела, что подчинённый проводил её тяжёлым взглядом, полным немого обожания.
Дурацкие цифры не хотели биться. Где-то ошибка. Катя устало потёрла глаза и снова всмотрелась в экран ноутбука. В дверь постучали.
– Да-да, иду, Ген.
Ладно, потом, после закрытия посидит. Катя встала, накинула фартук и убрала волосы, затем открыла дверь.
– Что стряслось?
Гена был сам на себя не похож. Часто дышал, показывал на свой смартфон и на Катю.
– Ты уже видела?
– Что?
– Нас продали!
– Чего?
– «Старкапс» продали! Всё!
– Подожди, подожди.
Катя потянулась к своему телефону и заметила непрочитанное аудио-сообщение. Дрожащим пальцем ткнула в экран. На фоне криков чаек и шума набегающих волн звучал голос хозяйки.
«Дорогие мои! Это было непростое для меня решение, но очень необходимое. Я всей душой люблю «Старкапс», и каждого из вас, но я вынуждена была продать бизнес. Такова жизнь, такова моя судьба. Надеюсь, что всё у вас будет хорошо, процветания вам, новых высот, я вас люблю!»
На этом сообщение обрывалось. Катя закусила губу. Из зала донёсся гул кофемолки и звонкий голосок Оли. Катя подняла глаза на Гену и спросила:
– И кому она нас продала? Знаешь?
– Какому-то Алексею Кретову.
От услышанного у Кати едва не подкосились ноги, и она прислонилась спиной к стене. Это не может быть ОН. Это просто однофамилец, мало ли в большом городе Алексеев Кретовых! Словно сквозь туман донёсся голос Гены:
– А знаешь, что самое стрёмное?
– Что?
– Шапки уже летят. Парни написали – он уволил троих управляющих.
– Серьёзно?
– Да. И это ещё не всё.
Гена сделал паузу, всматриваясь в начальницу. Меньше всего ему хотелось быть источником плохих новостей для Катюши.
– Говори уже?
– Кажется, он сейчас едет к нам.
2. Вы уволены!Страдать от неизвестности насмерть перепуганной управляющей и молчаливому бариста помешал наплыв посетителей. Катя снова встала за барную стойку, принимая заказы и рассчитывая гостей. Гена и Оля готовили. Очередь была большая, но двигалась быстро.
А вот и последний посетитель в очереди.
– Здравствуйте, чего жела… ете, – Катя вздрогнула, встретившись с пронзительным взглядом серых глаз. Холодным, изучающим, оценивающим. Короткая стрижка, распахнутое чёрное дорогое пальто, из-под которого выглядывает изысканный серый костюм.
Память швырнула её на десять лет назад.
Ей пятнадцать и она по уши влюблена в новенького одноклассника Лёшу Кретова. Она так и не поняла, как это случилось, просто однажды засмотрелась, как уверенно он решил у доски какую-то адски трудную задачку по тригонометрии, на его точёный профиль, идеальную осанку, тонкие пальцы, крепко держащие кусок мела. А потом он прошёл мимо неё к своему месту, едва мазнув по ней взглядом, и Катя поняла, что пропала.
В преддверие Дня всех влюблённых доверилась подружкам, и началось: подари валентинку, признайся, чего тянуть, а вдруг, он – тоже? Скорей, бегом, застолби парня за собой! И она послушалась их, наивная идиотка.
Дождалась Кретова в раздевалке после уроков, и подарила открытку в форме сердечка. Не тайно, а так, чтобы знал точно – от кого. Кретов взял сердечко двумя пальцами, словно опасался к нему прикасаться. Смерил её высокомерным взглядом и процедил:
– Очень мило, спасибо. Но, видишь ли, эээ…
– Катя, – красная, как рак, подсказала парню своё имя.
– Катя, – кивнул Кретов. – У меня сейчас другие приоритеты в жизни, и девушки в них как-то не вписываются.
– О, – Катя опустила глаза в пол и готова была провалиться сквозь землю. Унизительней ситуации не придумаешь. – Окей. Тогда пока.
Не помня себя, выскочила на улицу без шапки и в сменной обуви. Вернуться в гардероб не позволили гордость и стыд. Ночь напролёт рыдала в подушку, а наутро проснулась с температурой сорок. Врачи диагностировали пневмонию. Больница, уколы, ингаляции. Вернуться в школу получилось только после весенних каникул. К счастью, Кретова в их классе уже не было, они с семьёй переехали. Вздохнула с облегчением, старательно запихав в дальний ящик памяти свою первую несчастную любовь, и продолжила жить дальше.
И вот сейчас этот Кретов снова стоит перед ней, и она снова чувствует себя провинившейся школьницей. Словно всё случилось вчера, а не десять лет назад. Ощутила, как бросило в жар, а щёки стали пунцовыми. Ну, нет. Достаточно с неё было унижения тогда.
Сколько он с ними учился? Всего пару месяцев? Сто баксов, что он даже не узнал её сейчас. Ведь в отличие от неё, он не был влюблён, чтобы запоминать цвет глаз и каждую чёрточку лица. Вдох-выдох, подбородок повыше и поувереннее взгляд: