Писательница для оборотня
Оставшись с мамой, я только и делала, что боролась с волнением собственным и волчьим, хотя последнее мне было никак не победить.
— А ты теперь правда не будешь болеть? — спросила мама, подкладывая мне в тарелку очередной кусок брусничного пирога и мне было жутко оттого, что он в меня готов был влезть даже после всего съеденного.
Тесты хоть и не показали двух полосок, а ела я уже за четверых, а то и за пятерых.
— Вроде того, но я не бессмертна, если ты про это. Доживу лет до ста и помру дряхлой старухой, радует, что в своём уме буду, — усмехнулась я.
— Вот это-то и пугает.
— Что именно? — удивилась я.
— Ты что новостей совсем не смотришь?
— Как-то не до этого было, а что там?
— Владельцы фармкомпаний и частных клиник, да и в Минздраве рвут и мечут. Желающих стать оборотнями и излечиться всё больше и больше, а все, кто кормился на них теперь не у дел. Как бы беды ни случилось, вот о чём я переживаю.
— Да, я понимаю. Только чем плохо если неизлечимо больные получат шанс на жизнь? Не думай о том, чего не в силах изменить, мама. Всё уже сделано, осталось ждать, когда устаканится.
— Надеюсь, что устаканиться без вреда для тебя, — ответила мама, с тревогой во взгляде.
Папы долго не было, а я хотела его дождаться и новостей от Макса, да и мама не отпускала. Даже постелила мне чистую постель в моей комнате, ставшей папиной мастерской. Мой старый школьный стол был завален механизмами от часов, которыми папа занялся выйдя на пенсию, и в целом комната изменилась. Убрали шкаф, в котором когда-то хранились мои вещи и поставили ещё один стол, только кровать стояла на месте и на подоконнике дерево из бисера, сплетённое мной в прошлой жизни. Оно покрылось слоем пыли и зелёные бисеринки листочков от этого потускнели. Взяла его в руки и хотела помыть, чтобы вернуть прежнюю яркость, а выйдя из комнаты, я столкнулась с папой, тихо вернувшимся домой.
— Поговорил с Максом? — спросила я папу, только ответила волчица.
«От него и не пахнет Максом,» — огорчённо признала она.
— Нет, телефон что ты дала вне зоны, а офис, где работал продан. Я пытался узнать, куда он переехал, но охранник сказал, что фирма вовсе ликвидирована самим владельцем.
— А Максим где же?
— Этого я не знаю, дочка. Позвоню другу, попробую его разыскать. Ты не знаешь где он жил?
— Эм, нет, — соврала я. — Ночую у вас, пойду спать.
— Сладких снов, крошка. И не волнуйся, мы с мамой поможем, — пообещал папа, поцеловав меня в щёку.
«Раз Максим так резко убрался с насиженного места, он явно не жаждал со мной встречи...» — горько признала я, желая услышать от волчицы какой-то поддержки.
«Нужно поехать к нему домой!» — заявила моя звериная половинка, она явно не готова была сдаваться, а я уже сомневалась, что мне это нужно.
Женская гордость наконец-то напомнила о себе и была против очередной порции унижений.
Утром меня разбудили выкрики моей родной тётушки по папиной линии. Она прознала, что я у родителей и явилась к ним домой, вероятно, чтобы меня прибить за то, что я её так подставила с этой книгой. Храбрясь, я приплелась на кухню, откуда слышны были мамины просьбы быть потише, только тётя их игнорировала.
— Всем доброе утро! — поздоровалась я, отметив, что все, это только мама и тётя, а папы дома уже нет.
— Таня! Танюша, — тётя расплылась в хищной улыбке, протягивая ко мне руки.
— Что случилось? — спросила я, обнимая суматошную родственницу.
Уже подумала, что тётя хочет примкнуть к оборотням, и избавить себя от всех своих не особо опасных, но неприятных болячек.
— Таня, ты должна написать вторую книгу! — выпалила тётушка, мне прямо в ухо, оглушив тем самым.
— Делать мне больше нечего, — фыркнула я, присаживаясь к столу.
Мама уже нажарила сырников и чай для меня дымился в кружке с милой подписью «ДОЧЕНЬКА».
— Так, тебе ведь и правда делать больше него, — осторожно заметила мама. — Фирма, где ты работала ликвидирована. В твоём положении нужно думать о будущем.
— В каком ещё положении? Тань, ты чего? — тётя уставилась на меня открыв рот.
Ей я никак не собиралась говорить раньше, чем стал бы виден живот, только судьба распорядилась иначе.
— Да, я беременна, — призналась я, умалчивая о том, что их будет слишком много чем не одного.
— У Тани будет тройня, — с улыбкой змеи, поведала мама.
Её нелюбовь к папиной сестре меня всегда огорчала, а теперь и подавно я расстроилась. Тётя, всегда мечтавшая о семье, не смогла в своё время родить, брак её распался, она с тех пор так и куковала одна. Горько было видеть, как мама не упустила возможности ткнуть сейчас в это больное место.
— Поздравляю! — искренне тётушка обрадовалась и сделав небольшую паузу, вновь начала меня убеждать, что нужно написать продолжение книги.
— Да про что там писать? Книга окончена. Всё!
— Напиши про Джона! Издательство, которому ты продала права на свою первую книгу не успевают печатать новые экземпляры, а на сайт, где выложена электронная версия ты заглядывала? Ты во всех позициях на первых местах! У книги уже более ста миллионов прочтений! Таня! Ты просто обязана написать вторую часть! — чуть ли не с ножом у горла пристала тётушка.
— Я подумаю, — уклончиво ответила я.
Мысль написать что-то ещё, меня после первой книги никогда не посещала, и это теперь было ещё более очевидней. Словно мне в голову вложили чужие мысли, и я ох обличила в книге...
— Чего тут думать? Сиди дома и пиши себе спокойно, зарабатывай хорошие деньги, это не по офисам скакать за копейки. Знаешь, с тройней беременность будет нелёгкая, некоторые и одного выносить не могут, — ляпнула мама, так что даже я покраснела от стыда за неё и хотелось какой-то справедливости.
Тётя всегда была ко мне добра, и я не видела причин, чтобы мама смела так обижать её.
— Да, твоя мама права, — маму поддержала тётя, сбившимся голосом.