Жена Тони

– Знаешь, развод – странная штука. Важно не скрывать от себя правду. Несмотря на все, что произошло, я его по-прежнему люблю. – Чичи вдруг заметила, что нервно комкает в руке кружевную мантилью. – Прости.
– Никогда не извиняйся за то, что любишь кого-то, – сказал Джим. – Только ради этого и стоит жить.
Чичи приподнялась на цыпочках и поцеловала Джима Ламарку. Этот поцелуй напомнил ей, что у нее могла быть другая, лучшая, жизнь с мужчиной, который бы ее уважал и любил достаточно сильно, чтобы ни одна повстречавшаяся женщина не могла вскружить ему голову. Но судьба дала ей иное, и теперь Чичи казалось почти глупым снова этого добиваться, чтобы доказать, будто то, что не сбылось, еще может исполниться.
Джим открыл для нее дверцу автомобиля и помог сесть, затем захлопнул дверцу. Провожая взглядом его высокую фигуру, удалявшуюся по улице, она спросила себя, не совершает ли она снова ту же ошибку.

Люсиль стояла в гостиной Чичи у окна, выходившего на передний двор.
– Они приехали.
– Быстренько изобразите фальшивые улыбки, – скомандовала Барбара.
Люсиль не отрывала глаз от окна.
– Чич, эта Тэмми напялила очень тесные капри, а блузка так вообще лопается. Фу. Слушай, тетя, оделась бы ты по размеру, а?
Чичи сняла полиэтилен с блюда с сэндвичами.
– Нынче и мне все какое-то тесное, а я еще даже не пообедала.
– До сих пор не могу поверить, что ты ее пригласила, – покачала головой Барбара, раскладывая на подносе булочки для хот-догов.
– Просто мне не хочется быть типичной бывшей женой-мегерой. И я надеюсь, что мои сестры тоже будут с ней приветливы.
– Тогда мне понадобится добрая кружка «Бриоски», – заявила Люсиль. – Потому что, честно говоря, меня тошнит от одного ее вида.
– Но-но, без выходок! – осадила сестру Чичи. – Ведем себя прилично. Мы ведь сестры Донателли, дамы безупречные во всех отношениях.
Чичи взяла блюдо с сэндвичами, чтобы отнести его на задний двор, где был накрыт стол. В окно она видела, как ее бывший муж с новой женой направлялись туда же, обходя дом по мощеной дорожке. Ощущение было такое, как будто под окном проходила чья-то чужая жизнь.
– Пошли, – скомандовала Люсиль, берясь за тарелку с мясной нарезкой. – Обещаю быть пай-девочкой.
– И я, – сказала Барбара.
– Значит, дело только за мной, – ухмыльнулась Чичи.

Лето 1961 года выдалось одним из лучших в жизни Чичи. Дети были пристроены, ее мать не хворала, сестры с семьями жили неподалеку. Никаких ссор. Даже со стороны бывшего мужа все было мирно; гастролировавшая с Тони Тэмми Твайфорд хорошо относилась к детям. На пляже Си-Айла океан величественно раскинулся под сапфировым небом, а волны раскатывались, как рулоны сине-зеленого бархата.
Чичи поднялась на несколько шагов на утес и смотрела, как Тони играет с сыном. Леоне бегал по пляжу, а отец подавал в его сторону футбольный мяч, который мальчик отбивал обратно. Когда по утесу спустилась стайка друзей Леоне и присоединилась к ним, Леоне схватил мяч и рванул по пляжу вместе с ребятами. Но вдруг остановился и обернулся к отцу.
– Спасибо, Па! – крикнул он и убежал.
Чичи осторожно спустилась с утеса и направилась к Тони. Было ли дело в песке, в солнце, в небе или в жаре, но когда бы Чичи ни оказывалась на пляже вместе с Тони, уже не имело значения, в какой части света тот океан, – каким-то образом в такие мгновения Тони всегда принадлежал ей. Она отмахивалась от этого чувства, но оно не исчезало, а лишь зависало неподалеку, как низкие тучи над водой.
Тони смотрел на приближающуюся Чичи. Она шла босиком – обычно так и проводила большую часть лета, – в белом сарафане, с распущенными по плечам волосами.
– Я оставила твою жену с моими сестрами, – сообщила Чичи.
– Думаешь, она выйдет оттуда живой? – улыбнулся Тони.
– Кто знает.
– Ты отлично выглядишь, Чич, – искренне сказал Тони.
– Ну, как твои дела? Как Тэмми?
– Тэмми мне дорого обходится.
– Знаю, Савви. Я же вижу все счета.
– Разумно ли было позволить моей бывшей жене продолжать управлять моими делами?
«Да», – произнесли они в один голос и рассмеялись.
– Вот это здорово, – сказал он.
– Смеяться?
– Слышать, как меня называют Савви.
Чичи не знала, как реагировать. Казалось, в этот миг они были так близки, но разве могло быть иначе? Ведь они знали друг друга почти всю жизнь.
Тони обвел глазами пляж.
– С Леоне все в порядке, правда?
– У него славные друзья, и в школе он учится хорошо.
– Я имел в виду, справляется ли он без меня.
– Он мало что помнит из нашей прежней жизни, – сказала Чичи. – Во всяком случае, никогда об этом не говорит.
Судя по всему, эти слова причинили Тони боль.
– А девочки?
– Санни дуется, а Рози – святая.
– Так и должно быть с близнецами. – Тони пошевелил носком спортивного тапка лежавшие на песке клочья водорослей. – А ты с кем-нибудь встречаешься?
– Прекрати, Саверио! – отмела его вопрос Чичи. – Пойдем обратно в дом, мне нужна помощь с мороженым.
– Я знаю, у меня нет права спрашивать.
– Вот именно. Но если хочешь знать, то нет, не встречаюсь. Подумывала, но потом не стала.
– Кто-то интересный?
– Мне хотелось бы, чтобы у Леоне был брат. Близняшки всегда вдвоем, а он один.
– Я был единственным ребенком – и ничего.
Чичи обернулась к бывшему мужу и недоверчиво уставилась на него:
– Ничего? Да ты боролся с трудностями на каждом шагу.
– Ну и что, ну и борюсь. Это ведь не значит, что в итоге все не вышло отлично. С нашим сыном все будет хорошо, правда?
– Думаю, да. Знаешь, я ведь думала, что Леоне починит наш брак, – призналась Чичи. – Но его предназначение куда выше. Он починит весь наш мир. Он способен разговорить любого. Когда на детской площадке разревется малыш, он первый бежит к нему утешать. Никогда не видела ничего подобного. У него доброе сердце. Но все же он мальчик, и ему нужен отец.
– Я мог бы взять его к себе, – предложил Тони. – Уверен, Тэмми согласится.
– У тебя же сумасшедшее расписание. Может, просто станешь почаще к нему приезжать?
– Конечно. А как у Леоне с музыкой, занимается?
– Я учу его игре на пианино, но ему больше нравятся ударные. Я купила нам с девочками беруши.
– А на трубе он еще играет?
– Дудит, как архангел Гавриил в Судный день. Шумно у нас дома, что сказать.