Жена Тони

Изотта принесла внучкам блюдо с дольками яблока и кусочками сыра. Рози и Санни потянулись к угощению, но Чичи метнула на них строгий взгляд.
– Что надо сказать, девочки?
– Спасибо, Nonna!
Девочки подвинулись на диване, освобождая место для бабушки.
– Все это так увлекательно! – сказала бабушка.
– Моего папу покажут по телевизору! – крикнула Санни.
– Это и мой папа! – заорала Рози.
– Прекратите вопли, мы ведь хотим услышать, как папа будет петь, – приструнила их мать.
– А нам разрешили не ложиться до девяти! – похвасталась бабушке Санни.
– Как только папа споет, немедленно в постель, – отрезала мать.
На небольшом экране телевизора появился Тони и запел «Бонус, бонус». Его полосатый черно-белый галстук так выделялся на груди, что словно вибрировал. Чичи бы ни за что не позволила ему надеть такой галстук.
– Папочка странно выглядит, – сказала одна из близняшек.
– Почему у него волосы дыбом? – подхватила другая.
Чичи наклонилась поближе к экрану.
– Разве?
– Они, наверное, наложили помаду для волос, – безапелляционно заявила Санни. – Вот и взяли слишком много. Выглядит как начес.
– Не начес! – возразила ей сестра.
– Вот увидишь, завтра в школе Моника Гибсон наверняка скажет, что наш папа сделал начес.
– Объясните Монике, что это невозможно, у него недостаточно густые волосы для такого. Ну все, бегом в постель. И зубы почистите, – скомандовала Чичи.
– Мама, а Рози не берет зубную пасту! – наябедничала Санни.
– У меня от нее рот горит, – объяснила Рози.
– Нельзя без зубной пасты, иначе на зубах будут черные точки, – напомнила им Чичи.
– Я прослежу, – предложила бабушка.
Как только Изотта и девочки ушли наверх, Чичи позвонила Тони в студию.
– Ты был великолепен, милый.
– Правда так думаешь?
– Все было тип-топ. Безупречно.
– Они со мной спорили из-за рубашки и галстука, – пожаловался он.
– Скажи им, чтобы в следующий раз отправили тебя в костюмерную, если им не нравится, как ты одеваешься.
– Скажу.
– Я по тебе скучаю, Сав, – сказала она, надеясь на ответ в том же духе.
– Я по тебе тоже.
Но правда ли это, подумала Чичи, и если да, то насколько?
– У меня новости, – тихо проговорила она.
– Дай угадаю. Ты прикупила еще акций «Дженерал Электрик»?
– Я снова в положении.
Что бы Тони ни ожидал от нее услышать, такое никак не приходило ему в голову.
– Ты уверена?
– Я была сегодня у врача. Да, это совершенно точно.
– Мне надо было оставить чаевые пожирнее в «Вальдорфе», – хохотнул Тони.
– Ты рад?
– В восторге. Если ты захочешь сотню младенцев, я сто раз обрадуюсь.
– Сав, я больше не могу жить вдали от тебя, да еще и ожидая нового малыша. Я просто не могу продолжать делать все одна.
– Да и мне тоже нелегко.
– Я знаю. Ты столько всего пропускаешь.
– Учитывая, как у меня идут дела на телевидении и в кино, думаю, вам надо переезжать сюда, в Калифорнию.
– Ох, Сав…
– Это ведь не навсегда. И тебе нравится Калифорния. Помнишь? Именно здесь началась наша история.
– Тамошнее солнце я действительно люблю.
– Ну так что, мне подыскивать дом?
– Видимо, да.
Несколько минут спустя они закончили разговор. Чичи уставилась на телефон. В душе ее происходило что-то странное. Все чаще и чаще она неожиданно для самой себя соглашалась со всем, чего хотел ее муж, только бы не ссориться. Похоже, обсуждение какого бы то ни было вопроса предполагало не обмен мнениями, а выслушивание мнения Тони и выполнение его решений. Возможно, она мудро поступала, избегая конфликтов. Тони нуждался в отдушине, в месте, где его неизменно любили бы и поддерживали, не критикуя. А может быть, она изо всех сил держалась за то, что у них было, потому что знала – едва она разожмет пальцы, пусть и на мгновение, та жизнь, которую она построила для своей семьи, улетит от нее навсегда, безвозвратно, как бумажные змеи, которые ее дочери запускали на побережье. Именно так она воспринимала свой брак в последнее время. Он превратился в хрупкий, ярко раскрашенный ромб из рисовой бумаги, который плывет по воздуху, гонимый переменчивым ветром, и привязан к земле лишь ее силой воли и крепко зажатой в кулаке бечевкой, которая не выдержит, как бы крепко она в нее ни вцепилась.
 
10 
 Калифорнийские годы
Pizzicato [90]
Тони въехал на круговую подъездную аллею дома номер 1001, Хаммингберд-Лейн в Толука-Лейк, и припарковался у входа в гостеприимно выглядящий дом в георгианском стиле.
– Ну как вам, девочки? – Тони выключил зажигание. – Вопрос касается и тебя, мамочка.
– Потрясающе! – Чичи подняла на лоб солнечные очки, чтобы получше разглядеть их новое жилище. Дом с белыми стенами и ставнями лакричного цвета на фоне голубого неба.
– Он весь твой. Не у тебя одной в этой семье есть нюх на выгодную сделку в сфере недвижимости!
– Да я же никогда и не говорила, что я одна в этом разбираюсь, Сав, – возразила Чичи. Открыв дверь автомобиля, она повернулась и вытянула ноги. – Мои ступни выглядят так, как будто я купила новые туфли и забыла вынуть их из упаковки. Так и хожу в обувных коробках.
Она недоверчиво покачала головой. За эту беременность она уже успела набрать больше веса, чем когда ждала близнецов, а ведь шел всего лишь второй триместр.
Санни ехала на спине отца, а Рози уцепилась за его бедро. Так они и добрались до входной двери. Тони широко растворил дверь и поставил девочек в прихожей.
– А бассейн тут есть? – поинтересовалась Санни. – Моника Гибсон говорит, что в Калифорнии в каждом доме бассейн.
– Пойди и поищи его сама, – сказал Тони, указывая на задний двор.
Девочки побежали туда.
– Осторожнее! – крикнул он им вслед.
Чичи вошла за ним в дом, зачарованно осматриваясь.
Из прихожей вела наверх двухпролетная лестница. Слева на первом этаже располагалась просторная гостиная, а справа – большая музыкальная комната. И там и там тянувшиеся во всю стену окна выходили на бескрайнюю зелень. На отполированных до блеска сосновых половицах плясали солнечные блики.