Сыновья войны

– Господи, – сказал Кристофер. – Эти ведущие начали выдавать почти такое же государственное дерьмо, которое лилось на нас в Италии. Правительственная пропаганда.
Антонио сложил руки домиком, но не для молитвы. Он молился, когда без этого нельзя было обойтись, а его нынешний план мог сработать и без Божьей помощи.
– Все это полезно для бизнеса, – сказал он. – Полиция уже отвлеклась на мародеров и мятежников. Возможно, это шанс, которого мы ждали. Мы умеем зарабатывать в трущобах, умеем справляться с такими ситуациями. Дон Джузеппе и наш папа были хорошими учителями.
– Упокой Господь их души, – пробормотал Кристофер, перекрестившись.
Антонио взял четки со святым покровителем семьи Моретти – Франциском Ассизским, поцеловал золотой талисман и произнес молитву обо всех, кого они потеряли.
Воспоминания о нападении в базилике разожгли в Антонио ярость. Но ощущение колотящегося сердца напомнило ему, что он еще жив, и пока его сердце качает кровь, он отомстит всем оставшимся виновникам.
Следующим в его списке был дон Энцо Сарконе. Bastardo [15], который участвовал в уничтожении семьи Моретти.
Он тоже переехал в Лос-Анджелес, когда – несколько лет назад – другие кланы выступили против него. Это было одной из причин, по которым Антонио приехал сюда – не только возродить семейный бизнес, но и убить Энцо и переманить его клиентов. И этот день близился.
Он отбросил мысли о мести и подошел к громоздкому сейфу позади стола. Набрав код, он потянулся за тем, что осталось от его резервов – это было чуть меньше шестидесяти тысяч долларов. Вернувшись к столу, Антонио положил на него пачки сотенных купюр.
– Полиция, АВП и другие военные заполонили город, – сказал Кристофер. – Сейчас не время менять что-то в наркоторговле. Да и мы лишь мелкая рыбешка…
– Вот именно поэтому сейчас подходящее время. Полиция и военные слишком заняты, чтобы разбираться с… как ты сказал? «Мелкой рыбешкой». Они слишком сосредоточены на мятежниках и известных бандах.
– У нас недостаточно людей, чтобы расширяться, – сказал Кристофер. – Мы и так еле сводим концы с концами. Здесь «Нортеньос» контролируют десятки латиноамериканских банд. Да еще и «Крипс». И «Бладс». И ребята из Юго-Восточной Азии, и… – Он затянулся сигарой. – Черт, мы даже не можем справиться с Энцо!
Антонио расслышал в его голосе злость и с трудом сдержал свою.
– Терпение – добродетель, которой у тебя никогда не было, брат, – сказал он. – Ты должен помнить, что жизнь длинна и, чтобы достичь успеха, требуется терпение и способность планировать. У меня было достаточно времени, чтобы продумать нашу месть, и ее час почти настал.
Кристофер не ответил.
– Лос-Анджелес похож на Неаполь с его бандами, – продолжил Антонио. – И это тоже одна из причин моего решения поселиться здесь, а не где-нибудь еще. Мы понимаем, как устроена эта среда, и это дает нам преимущество. В Италии правительство коррумпировано, а с ним и полиция, и армия. То же самое начинает происходить здесь, и другие банды, которые ты сейчас перечислил, не знают, как иметь дело с копами – или с АВП. А я знаю.
Кристофер наклонился, чтобы стряхнуть пепел в блюдце.
– И что с того, что мы знаем, как иметь дело с грязными копами, грязными военными и грязными политиками?
– То, что сейчас у нас есть шанс наладить с ними работу.
Кристофер откинулся в кресле, задумавшись над его словами.
В дверь постучали, на пороге показался Рафаэлло Турси.
– Дон Антонио, – сказал он, – ваши гости прибыли.
– Спасибо. Приведи их, – распорядился Антонио.
Рафф кивнул и попятился, но Антонио попросил его задержаться.
– Присмотри сегодня за Лючией и Марко, – попросил он. – Я не знаю, когда буду дома.
– Конечно, сэр, – учтиво ответил Рафф.
Солдат был одиноким спокойным человеком, которому, как часто казалось Антонио, больше подошла бы другая работа. Но Антонио никогда не просил Раффа убивать, и именно поэтому тот сегодня должен был присмотреть за семьей, а не идти с ними.
Дверь снова открылась, и в комнату с дерзкой ухмылкой вошел их двоюродный брат Закари Моретти, намного моложе их. После того рокового дня в Неаполе он превратил свой лишний вес в мускулы. А сегодня дополнил образ белокурым ирокезом.
– Дон Антонио, – произнес он с сильным акцентом. – Кристофер.
– Что за зверь, черт возьми, сидит у тебя на голове? – спросил Кристофер. – Тебе лучше согнать его, пока он на тебя не насрал.
Антонио рассмеялся, но Закари лишь пожал плечами:
– Мне типа нравится.
– Где Лино? – спросил Антонио.
– Скоро будет.
Закари прошел в комнату, его грудные мышцы перекатывались под большим золотым крестом, видневшимся из-под расстегнутой спортивной куртки.
– Ну что, может, расскажешь, что произошло? – спросил Кристофер.
Закари посмотрел на Антонио, спрашивая разрешения.
– Подождем Лино, – сказал Антонио. После восьми лет ожидания мести, что могли решить несколько лишних минут?
– Какой он? – спросил Кристофер. – Наш дом… какой он теперь?
– Не такой, каким был, – ответил Закари. – Там многое меняется, и не думаю, что к лучшему.
Его английский, как и у Кристофера, был не из лучших, и отчасти по этой причине Антонио настаивал, чтобы они общались на своем втором языке. Он никогда не хотел оказаться в положении, когда люди, особенно враги, могут говорить между собой так, чтобы он их не понимал. И по этой же причине он также учил испанский.
Снаружи по кафельному полу застучали каблуки. Это могли быть только итальянские кожаные туфли Лино Де Каро. Вошел жилистый, тощий как жердь мужчина в костюме, с двумя дорогими кольцами в ушах и солнечными очками на лбу.
– Ты тоже подстригся, – заметил Кристофер.
Лино провел рукой по бритой голове. И, взглянув на Закари, сказал:
– Спасибо, что дождался, Желтохвост.
– Прости, мужик. – Закари пожал плечами.
– Желтохвост? – переспросил Кристофер. – Кто такой, черт возьми… О!
– Мое новое прозвище, – сказал Закари. – Хотя я о нем не просил. Но думаю, прилипнет.
– Хватит трепаться, – сказал Антонио и указал на карточный стол и шесть перетянутых банковской лентой пачек банкнот, сложенных в центре. Когда-нибудь у них будет настоящий стол для переговоров, где будут обсуждаться операции на миллионы долларов. Но чтобы к этому прийти, нужно было серьезно рискнуть.
Желтохвост и Лино сели.
– Дело сделано? – спросил Антонио.
Оба кивнули.