Сыновья войны

– Сэр, мы здесь, чтобы спасать людей, а не животных, – поторопил Зубчик из машины.
– У тебя, наверное, в жизни не было собаки, младший капрал Сухарь, – ответил Касл. – Так что заткнись.
Роналдо улыбнулся. Ему нравилось, что у Касла при всей его крутизне было доброе сердце.
Пока они ловили собаку, остальная колонна обогнала командирскую машину.
– Иди сюда, мальчик, – позвал Роналдо.
Но когда они к нему приблизились, пес попытался сбежать. Он был явно напуган. И едва ли его можно было в этом винить: в костюмах химзащиты они выглядели лишь почти – но не совсем – людьми.
Маркс вышел помочь, и им наконец удалось окружить собаку. Когда ретривер попытался проскочить Роналдо, тот прыгнул и повалил рычащего, скулящего пса на землю.
Остальные помогли ему затащить собаку в «Хамви».
– И что нам теперь с ним делать? – спросил Маркс.
– Оставим в машине, – ответил Касл. – Потом вывезем с собой.
Они заперли пса в задней части кузова и догнали колонну, которая остановилась у церкви. Судя по тому, как Роналдо запомнил карту, которую им показали на ориентировке, они добрались до самой границы мертвой зоны.
– Похоже, что-то случилось, – сказал Зубчик.
Десять морпехов ждали на лужайке перед церковью, а еще двое стояли на крыльце, около красных двустворчатых дверей. Подойдя, Роналдо увидел кое-что странное: дверные ручки были обмотаны цепью.
– Голоса слышатся изнутри? – спросил Маркс.
Роналдо остановился, чтобы прислушаться, и порыв ветра донес крики о помощи.
Они действительно шли из церкви.
– Откройте эту дверь! – приказал Касл.
Один из морпехов разрезал цепь болторезом, снял ее с ручек и распахнул створки. На свет, пошатываясь, вышел мужчина и поднял руку, прикрывая глаза от солнца и ветра.
За его спиной Роналдо увидел несколько тел, лежащих на полу, и женщину, которая сидела на корточках, сжимая в руках четки.
– Какого черта они оказались запертыми? – спросил Маркс. Он стоял рядом с Роналдо и с ужасом смотрел на больных, выбирающихся из церкви.
– Медики! – крикнул Касл.
К выжившим поспешили медики ВМС, сопровождавшие колонну, и несколько морпехов. Роналдо тоже подошел помочь. Он вошел в церковь и увидел женщину, сидевшую на скамье.
– Мисс? – позвал он. – Я пришел вам помочь.
Она медленно наклонила голову, повернувшись к нему, словно не понимала, что происходит, – это был один из симптомов радиационного отравления. Но когда она увидела его форму, замешательство превратилось в страх, и женщина отпрянула, упав со скамейки.
– Все в порядке, – заверил он, протягивая ей руку. – Я здесь, чтобы помочь.
Она поползла прочь по проходу между скамьями.
– Роналдо!
Он повернулся и увидел стоящего в проходе Маркса.
– Они сказали, что их здесь заперли военные, – сказал он.
– Что?!
Роналдо повернулся к женщине – та пряталась за скамьями, шепча молитву.
 
– 5 –
Антонио занимался любовью с Лючией в темноте их дрянной квартирки в западной части Анахайма [34]. Он любил секс с женой, но сегодня его мысли были заняты другим. Она знала его достаточно хорошо, чтобы заметить, что он был не в настроении.
– В чем дело? – спросила Лючия.
Он отстранился и вздохнул, стыдясь признать правду. Ненависть к врагам отравила его разум, и ядовитый гнев мешал ему заниматься тем, что ему всегда нравилось.
Но как бы ему ни было неловко, он всегда был откровенен с Лючией.
– Это из-за Энцо, – сказал он.
– Я думала, тебе станет лучше теперь, когда Лино с Желтохвостом уничтожили последних наших врагов в Неаполе, – сказала она. – Но, наверное, ты не избавишься от этого яда в сердце, пока Энцо тоже не будет мертв.
Его жена редко ошибалась.
Он встал с кровати и подошел к окну. Над холмистым кварталом нависало кроваво-оранжевое небо. На тротуарах не было ни души, а по дороге проехала лишь пара машин. В нескольких милях отсюда, в другой части города, солдаты Моретти готовились уничтожить небольшую группу «Суреньос».
Через пару часов тем, кто не уехал из Лос-Анджелеса, придется пережить еще одну ночь без электричества – из-за атаки на атомную электростанцию в Пало-Верде. И пока они будут спать, Антонио заключит крупную сделку, которая позволит его клану укрепиться и скоро, очень скоро он сможет разобраться с Энцо Сарконе.
Он повернулся к Лючии и восхитился ее обнаженным телом в тусклом свете спальни.
Боже, как она прекрасна.
Еще прекраснее, чем в тот день, когда он встретил ее двадцать лет назад, когда он был лишь молодым солдатом, который готовился к следующей войне, а она была официанткой и подавала пиво пьяницам. Но не только красота сделала ее неповторимой. Как и Антонио, она выросла в нищете, пробилась наверх и помогла ему построить семейный бизнес. Она была воительницей в душе и прекрасной матерью.
– Куда ты смотришь? – спросила она с сильным итальянским акцентом.
– На богиню.
Ее карие глаза встретились с его глазами, она улыбнулась, и на щеках появились ямочки. Она перекинула темные волосы через плечо и поманила его обратно в постель.
– Расслабься, любимый, – сказала она.
Антонио протяжно вздохнул, и они занялись любовью, забыв обо всем, растворившись в удовольствии. Потом они выкурили одну сигарету на двоих, и он подошел к шкафу за новым костюмом от «Армани», который он взял из партии краденого товара, прежде чем Винни продал ее.
Лючия подошла, взяла пиджак и подержала, чтобы он смог просунуть руки в рукава. Он повернулся к ней, она поправила ему воротник и поцеловала в губы. Он вскинул руку и зачесал назад волнистые каштановые волосы.
– Ты очень красивый, – сказала она.
Он ответил ей улыбкой и потянулся к шкафу, чтобы взять галстук. Он выбрал серебристый и подошел к окну, чтобы взглянуть на того, кто посигналил из машины.
Кристофер подъехал на старом мерседесе, и Рафф, выйдя из него, подошел к крыльцу. В отличие от других ребят, которые стали бы звать его, он вежливо ждал, когда Антонио его впустит.
– Я не знаю, когда сегодня вернусь, – предупредил Антонио Лючию.
– Я буду ждать. Ты же знаешь, я не могу уснуть, пока тебя нет.
Он поцеловал ее на прощание, и она пошла за ним по коридору. Антонио остановился, чтобы пожелать спокойной ночи сыну.