Закат без правил

меня. Ведь не все далеко знают, что именно я тогда вытворила.
Когда я уже подходила к дому, тревога лишь усилилась, казалось, будто за мной уже наблюдают. Решив, что эта великая сила самовнушения, я ускорила шаг, избавляясь от навязчивого чувства. Теперь хруст веток под ногами и шорох со всех сторон казались особенно зловещими, ну их в задницу такие прогулки, так и параноиком можно стать. Но я не за свою жизнь переживала даже. Если Кот поймёт, что Тём напрасно тратит время рядом со мной - что будет в этом случае? Ларионов ему, действительно, дорог, как верный человек или он и его использует?
Затормозив у самого порога, я вдруг вспомнила замешательство Тёма, когда мы возвращались домой с горы, стало тревожно и я оглянулась. Никого. Ничего подозрительного, только тучи заходят и кажется, поднимается, ветер.
Открыла дверь в дом и замерла. Прямо передо мной нарисовался сам Ларионов. Ну, привет, Хатико.
- Всё это время прождал у двери? - подняла бровь и прошла внутрь, но Тём лишь ухмыльнулся.
- Ты гуляла больше положенного, собирался надрать задницу какой-нибудь квакве, которую ты слушала. Как погуляла?
- Отлично, местный воздух божественен.
Тём подозрительно прищурился, но я лишь пожала плечами.
- Я там рискнул и приготовил обед, пойдём дегустировать, а то я один боюсь. Никакой романтики, это я по дружбе, - заверил Тём, увидев мой удивлённый взгляд. А я отметила про себя, что вину он всё же чувствует.
Любому человеку молча вручить повестку в суд - и он поймёт за что. Видимо, Тём уже придумал в чём конкретно виноват. И мне придётся теперь испытывать на себе его кулинарные способности и прочее. Что ж, у меня пока что всё равно нет выбора.
Остаток дня мы с Ларионовым провели вполне сносно. Еда была съедобной, шутки терпимыми, мои колкости Тём принимал с достоинством и тут же, словно соглашаясь со мной тоже над собой подшучивал.
Разговоры серьёзные больше не возникали, однако Тём становился всё более задумчивым, а когда я ловила его случайные взгляды, по телу пробегала дрожь.
Смущало и то, что теперь Тём не отводил сразу глаза, а словно зависал разглядывая что-то в моих. Но не только они его интересовали. Ларионов меня рассматривал полностью, и казалось, уже более откровенно, чем прежде.
Это всё не сопровождалось даже пошлым юмором, напротив, всё больше молчания было во всех этих взглядах, и я старалась под любыми предлогами исчезать с его глаз, когда понимала, что это может нас не туда привести.
А вечером выяснилось, что у нас проблемы.
Глава 43. Двое
Кровать одна, и если прошлую ночь мы провели бурно, этой надо было срочно что-то придумывать. Поэтому я сама вызвалась спать в гостиной, утверждая, что мягкость дивана пришлась мне по душе. Но уже после отбоя, отчаянно не находя удобного положения, услышала тяжёлые шаги и напряглась.
Я слышала, как Тём садится рядом, как вздыхает и затаила дыхание:
- Я так не могу. Иди на кровать, а я здесь устроюсь. Если что на полу постелю, не переживай, к спартанским условиям мне не привыкать.
Я села на диване и руками поправила явно разлохмаченные волосы. Ну что мы как дети, ей-богу. Боимся нарушить мнимые границы, которые давно уже разломлены и вывезены на утилизацию. Да, стало в сто раз сложнее находиться рядом с ним, но мы способны просто пережить это и «поехать» дальше.
Я поднялась и протянула Тёму руку.
- Пойдём со мной, рыцарь. Очень галантно с твоей стороны всё это, но я не готова слушать, как ты издеваешься над диваном всю ночь. Я просто в этом случае не усну.
Тём вдруг резко за руку меня притянул, и так как сам он сидел, уткнулся теперь в мой живот, обнимая меня за... хм... пятую точку. Впрочем рук он не распускал, просто прижал.
- Лерка, ты святая, - произнёс он, и поднимаясь, переместил объятия на уровень моей талии. Мои же руки чудесным образом оказались у него на груди. Мы стояли вот так не шелохнувшись, и кажется, совсем не двигалась только я, Тём же приближался к моим губам, но я первая взяла себя в руки:
- Решишь попрактиковать свои фантазии - и окажешься на полу.
- Чёрт, - наигранно усмехнулся Ларионов, ослабляя объятия. - Это вообще не по-христиански.
- Не такая уж я и святая, - покачала головой в ответ и отступила на шаг. И ещё на один, а потом развернулась и последовала в комнату. Расположившись на успевших остыть простынях, я услышала, как Тём занимает место рядом.
Он, действительно, довольно далеко лёг и можно было бы выдохнуть. Но я ещё долго вслушивалась в его сопение. А затем поднялась и аккуратно ступая по полу, стараясь не издавать не единого звука поднялась на второй этаж.
Включила телефон, и словно читая заклинание ходила из угла в угол, надеясь уловить сигнал. И когда уже решила, что с моим телефоном явно беда, тут же увидела входящее сообщение на экране. От неизвестного адресата, но что-то мне подсказывало, мы уже знакомы.
Уснуть теперь не получалось ещё и из-за неизвестного. Хотя по сообщению выходило, человек меня знает.
«Чем дальше ты бежишь, тем ближе ко мне».
Просто чудесно.
Вряд ли кто-то ошибся номером, и стало не по себе. Нет, Мия утверждала, что Тимура нет в живых, а ведь это одна из его излюбленных фраз. Кто ещё мог знать о моей связи с ним? Кто-то значит в курсе, раз меня связывают с компроматом на Кота.
Но кто? Больше сообщений не приходило, пару входящих с неизвестных номеров, перезванивать я, разумеется, не собиралась, поэтому спустилась вниз в надежде, что своими действиями не разбудила Тёма. Тот спал крепко, здоровый сон у человека. Завидую даже.
Полночи я крутилась, пару раз извернулась так, что меня едва не настигла нога Ларионова, но уже проваливаясь в сон почувствовала, как меня обхватывают сильные руки. Впрочем, царство Морфея оказалось слишком желанным, а настойчивая нога тяжёлой, поэтому лишь утром я обнаружила, что всё ещё прижата к мощной груди Тёма.
Он думал, что сплю, а я старательно изображала размеренное дыхание. Тём зарылся в мои волосы носом и глубоко вдохнул, поцеловал, прижимая к себе ещё крепче, а затем отпустил. Аккуратно поднялся, а проходя мимо к выходу, задержался чуть дольше положенного возле моей половины кровати. Ещё один глубокий вздох и дверь в спальню прикрылась, а после раздались звуки душа.
Что за нежности, твою мать, Ларионов? Зачем